2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

КОНСТАНТИН ПАУСТОВСКИЙ, Из книги «Бросок на юг», 1959-1960. Время действия — начало 20-х

… Вдоль сухумской набережной тянулись тогда темноватые и низкие духаны с удивительными названиями: «Зеленая скумбрия», «Завтрак на ходу», «Отдых людям», «Царица Тамара», «Остановись, голубчик».

В каждом духане висело на стене напечатанное крупным шрифтом объявление: «Кредит никому». Только в одном их духанов это неумолимое предупреждение было выражено вежливо: «Кредит портит отношения».

В окне парикмахерской тоже была своя вывеска: «В кредит не освежаем».



Объявления о кредите висели повсюду, даже около уличных шашлычников. Они готовили шашлыки на замысловатых сооружениях: к железному стержню были припаяны одна над другой продырявленные железные сковородки. На них клали по отдельности куски баранины, помидоры и нарезанный лук. Под сковородками наваливали гору пылающих углей, медленно вращали стержень, и шашлыки жарились, вертясь в горячем соку лука, лопнувших помидор, в собственном жиру и распространяли по Сухуму жесткий чад. Временами этот чад был слышен даже на рейде. От него першило в горле.

Объявления о кредите были только живописной подробностью сухумской жизни. На самом деле во всех духанах посетители и пили и ели в кредит еще со времен царицы Тамары. Попытка расплатиться тут же вызывала у духанщиков полное недоумение. Поэтому было совершенно непонятно, кто придумал этот лозунг и заклеил объявлениями о кредите весь Сухум.

Крикливые бородатые водоносы бродили по набережной с маленькими, увитыми плющом бочонками с холодной водой. У каждого водоноса тоже висела табличка с предупреждением о кредите. Даже чистильщики сапог вешали эту табличку около своих нарядных ящиков.

Каждый чистильщик украшал ящик открытками, колокольчиками и портретами то Венизелоса, то каталикоса Армении — в зависимости от национальности чистильщика…



КОНСТАНТИН МАЧАВАРИАНИ, Описательный путеводитель по городу Сухуму и Сухумскому округу, 1913

Сухум прекрасен с моря, но он прекрасен и железной пристанью, выдающейся далеко в море, когда лучи восходящего солнца, пробираясь через верхушки деревьев, растущих на окружающих предгорьях, постепенно захватывают обширный горизонт, пробуждая всех к дневной жизни.

В это время море тихо, спокойно, и нежно ласкает берег бухты, лишь в крайне редких случаях переходя в страстные, бурные объятия. Под зеркальной поверхностью воды маневрируют множество рыб и рыбок, над которыми носятся чайки и нырки, неустанные враги бедных рыбок.

С дальнего горизонта несется на всех парах пароход русского или российского обществ. Вот там турок-рыболов, следуя религиозной традиции, опускается на колени и в благоговейном настроении направляет очи свои к священной Мекке, молясь Магомету, чтобы таможня и полиция не притесняли его, бедного рыбака.

Вид с пристани на город и на море очарователен, но у вас сейчас рождается мысль, для чего потрачено с лишним 200 тыс. рублей на устройство такой пристани, к которой пароходы не могут приставать? Впрочем, вполне справедливо считают её Сухумцы местом милых встреч и обиталищем Амура.

С конца набережной начинается территория старой Сухумской крепости, где сосредоточена тюрьма, а с правой стороны, за стеной крепости, Телефонная станция, в здании которой приютилась небольшая школа. Станцией заведует опытный инженер-механик г. Жудра, сподвижник генерала Анненкова.

На тротуарах набережной за столиками пред названными выше кофейнями и кондитерской Цуладзе жизнь кипит полным ключом до поздней ночи.

Ароматный чай или кофе, разнообразные закуски, часто — и многолюдные обеды с шипучими напитками располагают посетителей к бесконечным беседам.

Игра духового оркестра также привлекает на бульвар массу посетителей.



Л.С.ЛИЧКОВ Очерки из прошлого и настоящего Черноморского побережья Кавказа. 1904.

Жизнь Сухума — на улице. Кофейни и рестораны при гостиницах начинают работать с раннего утра. С раннего утра до позднего вечера тут постоянно народ. Играют в кости, пьют, едят, устраивают сделки, все это на виду, на затененных легкими крышами верандах ресторанов и кофеен.

Местами ночью на тех же столах, где раньше ела и пила вся эта разношерстная публика из туземцев, инородцев и русских, можно увидеть утомленных дневной работой лакеев, мирно спящих на этих импровизированных кроватях.

На улице, на бульваре, на пристанях видишь европейские костюмы сухумской и приезжей интеллигенции, рядом с русскими босяками, с разношерстной толпой иногородцев и туземцев. Тут и красивые, стройные абхазцы в черкесках и папахах, осетины, грузины, мингрельцы в их национальных костюмах, и турецкие греки и рабочие турки в фесках и с открытой головой, но непременным башлыком на плечах. Почти не видно только туземных женщин.

Современные фотогографии Сухмской набережной:









Винрарные фотографии, картины, карты и открытки смотреть здесь

Лежит она, эта книга, в специально построенной для нее конторке на станции железной дороги. Ключ от конторки «хранится у станционного жандарма», на деле же никакого ключа не нужно, так как конторка всегда отперта. Раскрывайте книгу и читайте:

«Милостивый государь! Проба пера!?»

Под этим нарисована рожица с длинным носом и рожками. Под рожицей написано:

«Ты картина, я портрет, ты скотина, а я нет. Я — морда твоя».

«Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа. И. Ярмонкин».

«Кто писал не знаю, а я дурак читаю».

«Оставил память начальник стола претензий Коловроев».

«Приношу начальству мою жалобу на Кондуктора Кучкина за его грубости в отношении моей жене. Жена моя вовсе не шумела, а напротив старалась чтоб всё было тихо. А также и насчет жандарма Клятвина который меня Грубо за плечо взял. Жительство имею в имении Андрея Ивановича Ищеева который знает мое поведение. Конторщик Самолучшев».

«Никандров социалист!»

«Находясь под свежим впечатлением возмутительного поступка… (зачеркнуто). Проезжая через эту станцию, я был возмущен до глубины души следующим… (зачеркнуто). На моих глазах произошло следующее возмутительное происшествие, рисующее яркими красками наши железнодорожные порядки… (далее всё зачеркнуто, кроме подписи). Ученик 7-го класса Курской гимназии Алексей Зудьев».

«В ожидании отхода поезда обозревал физиогномию начальника станции и остался ею весьма недоволен. Объявляю о сем по линии. Неунывающий дачник».

«Я знаю кто это писал. Это писал М. Д.».

«Господа! Тельцовский шуллер!»

«Жандармиха ездила вчера с буфетчиком Костькой за реку. Желаем всего лучшего. Не унывай жандарм!»

«Проезжая через станцию и будучи голоден в рассуждении чего бы покушать я не мог найти постной пищи. Дьякон Духов».

«Лопай, что дают»…

«Кто найдет кожаный портсигар тот пущай отдаст в кассу Андрею Егорычу».

«Так как меня прогоняют со службы, будто я пьянствую, то объявляю, что все вы мошенники и воры. Телеграфист Козьмодемьянский».

«Добродетелью украшайтесь».

«Катинька, я вас люблю безумно!»

«Прошу в жалобной книге не писать посторонних вещей. За начальника станции Иванов 7-й».

«Хоть ты и седьмой, а дурак».

4 мая 1888 года А. П. Чехов писал литератору П. Сергиенко, что ему очень хочется съездить в Новый Афон. Об этом он договорился с Алексеем Сувориным, сыном известного издателя. 24 июня оба прибыли в Новый Афон на пароходе «Юнона», а на следующий день Антон Павлович писал «неустановленному лицу», скорее всего – одному из родных, замечательные строки: «Я в Абхазии! Ночь ночевал в монастыре “Новый Афон”, а сегодня с утра сижу в Сухуме. Природа удивительная до бешенства и отчаяния. Все ново, сказочно, глупо и поэтично. Эвкалипты, чайные кусты, кипарисы, кедры, пальмы, ослы, лебеди, буйволы, сизые журавли, а главное — горы без конца и краю...», «Сижу я сейчас на балконе гостиницы, а мимо прохаживаются абхазы… через дорогу – бульвар с маслинами, кедрами и кипарисами, за бульваром – темно-синее море, чудесное, синее и нежное. На его берегах можно пробить тысячу лет и не соскучиться». Далее Чехов сообщил, что из Нового Афона он ехал на пароходе «Дир». В Афоне познакомился с архиереем Геннадием, епископом сухумским, ездящим по Абхазской епархии верхом на лошади. Любопытная личность. С высокой культурой и образовательным уровнем. «Если бы я жил в Абхазии хоть месяц, то, думаю, написал бы с полсотни обольстительных сказок. Из каждого кустика, со всех теней и полутеней на горах, с моря и с неба глядят тысячи сюжетов. Подлец за то, что не умею рисовать».

Впечатления Чехова о поездке в Сухум легли в основу его повести «Дуэль», действие которой происходит в абхазской столице и ее окрестностях. Из уст героя «Дуэли» мы услышали, что «великолепнее Кавказа и края нет».

В книге почетных гостей Новоафонского монастыря Чехов сделал такую запись: «Люди, покоряющие Кавказ любовью и просветительным подвигом, достойны большей чести, чем та, которую мы можем воздать им на словах». Эта запись впервые была опубликована в «Иллюстрированном практическом путеводителе по Кавказу», вышедшем в Петербурге в 1911 г. В собрание сочинений писателя она раньше не входила. Но после того, как 2 июля 1964 г. в газете «Советская Абхазия» появилось сообщение С. М. Чехова «Забытая запись», ее текст был опубликован также в последнем полном собрании сочинений А. П. Чехова в тридцати томах.

Чехов послал из Нового Афона икону не только матери, но также своей тете Ф. Долженко, которая благодарила своего «милого племянничка».

Позже Чехов побывал в Сухуме дважды: в 1891 году с Максимом Горьким и русским художником В. Васнецовым и в мае 1900 года. По пути к берегам Черного моря, в поезде «Тифлис – Батум», писатель» встретился со своей будущей женой, известной актрисой Московского Художественного театра Ольгой Книппер — родители ее в то время жили в Тифлисе. А. Чехов и О. Книппер в Сухуме побывали на даче А. Остроумова – врача и приятеля Чехова.

Кавказ, Абхазия произвели на писателя огромное впечатление. Антон Павлович долго делился им со своими корреспондентами. В письме к писателю К. Баранцевичу он прямо заявил: «Впечатления до такой степени новы и резки, что все пережитое представляется мне сновидением, и я не верю себе». Через день, 12 августа, он писал редактору журнала «Осколки» Н. Лейкину: «Заезжал на полдня в Сухум – прекраснейший городок с тропической жарой, весь тонущий в густой нерусской зелени, – и на сутки в Новый Афон, в монастырь. Здесь, на Афоне, так хорошо, что и описать нельзя: водопады, эвкалипты, чайные кусты, кипарисы, маслины, а главное- море и горы, горы...».

Летом 1914 года, в десятую годовщину смерти великого русского писателя, группа петербургских актеров поставила в Гагре, на сцене театра-ресторана «Гагрипш», пьесу Чехова «Три сестры». «Гагринская газета» написала: «Как и надо ожидать, Чеховский спектакль прошел с большим успехом. Тщательность постановки и общий тон пьесы невольно приводят к сравнению с Художественным Московским театром».

В дендропарке бывшего дома отдыха «Сухуми» напротив ворот стоит памятник Н. Н. Смецкому (1852-1931). Кем же был этот человек, удостоившийся такой высокой чести?

После окончания Кавказской войны и упразднения Абхазского княжества царское правительство усилило процесс освоения края. И если дворянская составляющая создавала в основном прослойку землевладельцев, преследующих личные интересы в развитии края, например, создание усадьбы с экзотической растительностью, то вторая, курортная, оказала большое влияние на развитие экономики, культуры и курортологии.

Судьбоносная остановка

Осенью 1889 г. в Батуми направлялся вместе со своей женой костромской помещик и лесопромышленник Смецкой. Выбор места был точно не определен, и большую роль в этом вопросе сыграл попутчик-студент, который так захватывающе рассказывал о красотах сухумского побережья, что Николай Николаевич решил на время прервать свою поездку в Батуми. Как оказалось впоследствии, эта остановка стала судьбоносной.

Высадившись на берег, семья Смецких была гостеприимно принята начальником Сухумского округа полковником А. Н. Введенским, который поселился здесь ранее и за короткое время превратил принадлежащий ему участок в сад «Субтропическая флора». Именно под его влиянием Смецкой, как пишет его племянница О. П. Дмитриева, стал любителем садоводства. Позднее Николай Николаевич писал, что им с женой «показалось привлекательным приложить свои силы и средства к этой дикой, но мощной по природным данным стране и способствовать приобщению их к русской культуре».

Супруги Смецких — деловая чета

Николай Николаевич Смецкой родился в 1852 г. в Москве в богатой дворянской семье. Его отец Николай Павлович был одно время директором Константиновского межевого института. Мать Ольга Ильинична Грибанова происходила из богатой купеческой семьи, владевшей в Вологде полотняной фабрикой. В Костромской губернии Смецким принадлежало 34 280 десятин земли, из которых 33 тыс. были заняты лесом.

Николай Смецкой учился в Москве сначала в гимназии, а затем на юридическом факультете в университете, откуда был выпущен кандидатом права. В 1882 г. он женился на дочери известного археолога и музееведа, помощника директора Оружейной палаты Московского Кремля Ю. Д. Филимонова. Когда Смецкие жили в деревне, в своем имении Стрельцы, где Николай Николаевич приводил в порядок расстроенные финансовые дела, жена Ольга Юрьевна не сидела без дела. Она создала Мошкинское земское училище, а затем и народную библиотеку-читальню, попечителями которых супруги были более 30 лет.

Смецкой умело управлял делом. Сначала он сплавлял сырой лес по Волге до Царицына плотами, затем построил лесопильный завод у себя в имении. Но жена заболевает туберкулезом, и ей показан теплый климат.

Земли Смецкого: от леса к парку

В конце 1892 г. Николай Николаевич приобретает в Сухуме несколько участков земли за городским кладбищем, а затем увеличивает свой земельный надел до 41 десятины: в равнинной части находился фруктовый сад, а в нагорной — дубовый лес. Вся эта растительность была тотчас вырублена, а вместо нее посажены хвойные и различные субтропические растения.



На площади около 30 десятин им были высажены 50 видов пальм, 80 видов эвкалиптов, более 50 — акаций, свыше 30 — камелий, большая коллекция хвойных, обширные насаждения цикадей и единственная в своем роде коллекция кактусов. На участке в 13 десятин вырос хорошо плодоносящий мандаринник. Дмитриева вспоминает, что «устройство парка производилось лично владельцем, который почти ежегодно посещал юг Европы и Северную Африку, подбирая и приобретая там наиболее интересные новые растения и коллекции. Этот декоративный парк считался единственным в Европе по площади и разнообразию насаждений. И известен был не только европейским специалистам, но и широкой публике, так как его описания помещались в популярных журналах на английском, французском и немецком языках». Главным садовником в нем был крупный специалист по растениеводству Д. С. Цеквава.

Известный советский дендролог С. Г. Гицкум отметил, что заслуга Смецкого состоит в том, что он сумел создать парк, в котором растут редкие субтропические деревья и кустарники, поражая своей мощью и экзотичностью даже равнодушных к красоте природы людей. Парк этот получил название «Субтропическая флора», какое носил в свое время сад Аполлона Введенского, остатки которого находятся ныне на территории Сухумского физико-технического института.

Садовод, виноградарь, архитектор

Прекрасный дендрарий лечебно-курортного назначения Смецкой создает и в районе Гулрыпша и Агудзеры, где в 1895 г. за 7 тыс. рублей он покупает у князя Эристави 1400 десятин земли, которая, за исключением трех десятин, засеянных кукурузой, находилась под лиственным лесом. Как и в Сухуме, Николай Николаевич приступил к его расчистке и посадке новых субтропических культур. Здесь главным садоводом по плодоводству, виноградарству и парко-декоративному строительству становится крупный специалист своего дела А. И. Бишкевиус. Впоследствии он писал, что «хозяин выписывал семена и саженцы из-за границы, а я занимался освоением, размножением и разработкой агротехники всех выписываемых экзотов».

В Гулрыпшском имении Смецкой провел большие работы по виноградарству и плодоводству. В своем «Описании работ, произведенных мною в Абхазии» Николай Николаевич писал: «Я культивировал в небольшом количестве все честные сорта с целью сохранить их с низкой обрезкой на американском подвое, при котором лоза не повреждается. По этому способу было засажено 48 десятин и еще 12 по местному способу. Фруктовый сад на 80 десятин был засажен европейскими сортами плодов».

Санаторий «Гульрипш» в помощь легочным больным

В путеводителе по Кавказу за 1910 год писали: «В 1902 г. в 12 верстах от Сухума открыт грандиозный санаторий Смецкого «Гульрипш». Это в высшей степени симпатичное учреждение сооружено на средства и на земле г. Смецкого, поставившего себе задачу прийти на помощь легочным больным, обладающим ограниченными материальными средствами. Санаторий рассчитан на 100 кроватей. Под санаторий отведено 50 десятин земли, на которых разбит обширный парк, устроен водопровод, проведена канализация и пр. Окружающая местность в высшей степени благоприятна по своим санитарным и гигиеническим условиям и очаровательна по красоте окружающей роскошной природы на берегу моря, на бугре, возвышающемся над окрестной местностью более, чем на 380 футов. Принимаются больные лишь с начальными формами туберкулеза, так как климатические условия Сухума не считаются благоприятными для дальнейших стадий развития болезни. Санаторий функционирует с 15 сентября до 15 мая. Заведует санаторием доктор С. С. Емельянов»

Строительство зданий санатория Смецкой начал в 1890 г. В 1902 г. было закончено Белое здание на 120 человек, а в 1903-м — Красное. На эти стройки Николай Николаевич не получил ни копейки от государства. Он лично израсходовал 5 млн. руб.

«Агудзера» на берегу моря

В том же «Иллюстрированном практическом путеводителе по Кавказу» 1910 года подробно описывается и санаторий «Агудзера»: «Не доезжая «Гульрипша», вправо от Драндского шоссе, ведет дорога в «Агудзеру», куда от Сухума 10 верст. В прекрасной местности недалеко от моря на земле того же Смецкого и на его же средства (2 млн. руб.) сооружен санаторий «Агудзера», который не только заслуживает полного к себе внимания, но, несомненно, не раз вызовет самую горячую признательность всех тех малоимущих, которые лишь благодаря добрым начинаниям г-на Смецкого, пришедшего к ним на помощь, получат возможность за крайне дешевую плату воспользоваться всеми благами одного из очаровательных уголков Черноморского побережья.

Прекрасное двухэтажное каменное здание на высоком фундаменте вмещает до 70 комнат со всеми удобствами, рассчитанных на 100 человек. (Сейчас в здании размещен Сухумский физико-технический институт) Здание окружено парком площадью 30 десятин, засаженным пальмами и цветущими растениями; в недалеком расстоянии от санатория, на берегу моря, находится роскошный парк в 33 десятины, засаженный хвойными, эвкалиптами, пальмами и др. вечнозелеными растениями; парк этот также предоставляется г. Смецким всем здесь живущим. Комнаты сдаются только помесячно, причем тяжело больные не принимаются. «Агудзера» соединен телефоном с конторой имения, с «Гульрипшем» и Сухумом. Заведует санаторием доктор Е. И. Доброзраков.

В 1908 г. сооружена в древнерусском стиле и освящена во имя св. Георгия церковь, а в 1909 г. открыта школа, помещающаяся в прекрасном, специально сооруженном здании.

Как церковь, так и школа сооружены Смецким на его земле и содержатся на его же средства».

В дар государству

Поскольку стоимость путевок не давала возможность содержать санатории, Смецкой каждый год доплачивал на содержание больных от 30 — 40 тыс. руб. Содержание санаториев легло тяжелым бременем на Смецкого, поэтому он неоднократно обращается к правительству России с просьбой принять его обширное хозяйство на баланс государства. Так, в 1905 г. он предложил Московской Городской Думе взять санатории на свой баланс — отказали. В 1910 г. он обращается с аналогичной просьбой к министру просвещения России: жертвует санатории для учащихся, и снова отказ. В 1913 г. Николай Николаевич предлагает свои санаторные владения российским властям, и снова очередной отказ. И только в 1915 г. Совет Министров Империи обсудил вопрос о санаториях и не встретил препятствий для их принятия.

Кроме санаториев, Смецкой отдавал и свои городские владения — школу, приют и др. Но шла война, в санатории отдыхали и лечились военные, в том числе и больные туберкулезом, и о формальностях забыли. Уже в 1916 г. Николай Николаевич хочет отдать государству все, включая дендропарк, и только революция помешала этому.

Смецкой-патриот

В послереволюционные годы первым делом возникает вопрос: почему Смецкой не уехал за границу? В 1984 г. историк-краевед Вианор Пачулия рассказал, что, будучи в 1973 году в Швейцарии, встретился там с сыном писателя Леонида Андреева, который рассказал следующее: в 1920-1921 гг. два племянника Смецкого прибыли тайно в Абхазию из Турции, чтобы вывезти дядю за границу, но получили решительный отказ. Николай Николаевич сказал, что его родина — Россия, и только ей он служит. По-видимому, разговор был очень серьезным. Смецкой даже убедил младшего племянника остаться в Абхазии. Но старший племянник сказал: «старика не трону, а тебя (младшего племянника) если не уедешь со мной — застрелю...» Так они и уехали, оставив Николая Николаевича в Сухуме.

Последние годы

Постепенно ситуация в Абхазии стабилизировалась. Ходили слухи, что Смецкой собрал все свое столовое серебро и отправился в Ревком к Нестору Лакоба, где отдал не только его, но и предложил властям все свое имущество. Николаю Николаевичу был выделен первый этаж в его доме, где он и проживал со своей супругой. Работой он уже серьезно не занимался, хотя был достаточно бодр. Смецкой пожизненно с 1925 г. получал 50 руб. в месяц, и то при поддержке Максима Горького, который хорошо его знал.

Умер Николай Николаевич в 1931 г. Похоронен на кладбище на окраине дендрария, который он в свое время вырастил. Кладбище сейчас разорено, могильного камня нет, но толстое дерево, под которым лежит его прах, сохранилось.

Супруга Ольга Юрьевна скончалась в 1940 г. Видимо, ей приходилось непросто, так как старые сухумчане рассказывали, что она жила от «торговли». Продавала на пляже сложенные на красивом подносе пирожки, безукоризненно одетая, в шляпке и белых перчатках…

Н. И. Малых, кандидат технических наук Сухумский физико-технический институт, Абхазия, Журнал «Природа», №6, 2007 г.

Это было началом нашей долгой дружбы и моей краеведческой деятельности. По выходным мы совершали прогулки по городу, которые сопровождались очень интересными рассказами. Иногда он звонил своему давнему другу Кегам Ервандовичу Тозлияну, и тогда по городу мы бродили втроем. М.Д. – пожилой человек, язык не поднимается сказать, старик, так как душа у него была юношеская. Небольшого роста, он немного пришаркивал при ходьбе, и наши пешие прогулки были не столь продолжительны. Но прогулок было много, рассказов была масса, и излагать я их буду, конечно, не в хронологическом порядке, а отдельными отрывками.

Сначала послушаем, что происходило в городе до революции, а потом и после революции, вплоть до наших дней. Майор Давыдович ранее проживал в Тбилиси, где и был призван на службу в царскую армию. Однако по ходатайству видных юристов, в том числе и Захарова, перед губернатором генералом Кухарели был освобожден от службы как высококвалифицированный, классный наборщик. В 1911 г. он переезжает в Сухум, где и проживает постоянно. Одно время он работал наборщиком в типографии «Победа», которой заведовал Марк Крединберг. Вся реклама и объявления проходили через руки М.Д.

Часто он был не только наборщиком, но и художественным оформителем этих материалов. Итак, мы выходим на первую прогулку. Останавливаемся около двухэтажного здания на набережной, до войны там располагался Институт языка и литературы Абхазии. Сейчас этого здания нет. До революции этот дом принадлежал знаменитой семье Метаксов. М.Д. хорошо знал Жору Метакса, который и после революции жил в Сухуме, остальные же члены семьи уехали за рубеж. Читатель и сейчас по телевизору может видеть многочисленные рекламы за рубежом, связанные с семьей Метаксов. Мы еще вернемся к истории этого здания. А теперь двинемся дальше и остановимся у площади, которая называлась «Бульвар» — это была часть Михайловской набережной, на которую выходил конец ул. Кулебякинской (после революции ул. Ленина, ныне проспект Леона). Здесь мы втроем присядем на скамеечку и послушаем рассказ М.Д. Фотография «Бульвара» (см. фото 1) приводится.

Перед нами две колонны с символами царской власти – орлами. У левой колонны киоск Аниськина – это почтовое отделение, где можно было купить свежие газеты и журналы: «Пробуждение», «Сатирикон» и пр. Здесь же слева на стенке киоска закреплен почтовый ящик, куда можно было опустить письмо. Правый ларек принадлежал персу Алаверды, который торговал фруктами с доставкой на дом, папиросами и другими товарами. Слева от «Бульвара» на набережной находился большой ресторан «Биржа» — теперь здесь гостиница «Рица». Читатель может увидеть слева, в глубине «Бульвара», чашу, которая служила сценой для выступления различных оркестров. На фото видны фигурки музыкантов, наверное, они готовятся к вечернему концерту. И, наконец, в центре кипарисы, некоторые из которых сохранились до наших дней. Музыкальная чаша пользовалась большой известностью у сухумской интеллигенции. Часто большие группы сухумцев засиживались на «Бульваре» допоздна. Этому способствовало и хорошее электрическое освещение (на фото видны высокие столбы с укрепленными на них фонарями). Здесь три раза в неделю выступал большой оркестр 203-го Сухумского полка. Управлял оркестром талантливый капельмейстер Форштадт (крещеный еврей). Под его руководством исполнялись не только военные марши, но и серьезная симфоническая музыка. Отметим, что 203-й полк во время Первой мировой войны был переброшен в зону боевых действий. В Прибалтике, под Сувалками, полк попал в окружение, и большая часть личного состава погибла. Командир полка полковник Шервашидзе также погиб. В августе 1914 года он был похоронен в Сухумской крепости. Как вспоминает М.Д., был насыпан холмик, но потом он исчез.

Как уже упоминалось, Кулебякинская улица упиралась в «Бульвар» и разделяла Михайловскую набережную как бы пополам. Вдоль набережной находилась масса различных бытовых учреждений. М.Д. выделял кофейни. Их было более десятка, и готовился там отличный кофе, например, «Султанский кофе» со взбитыми сливками. К нему подавались различные восточные сладости. М.Д. особо отмечал парикмахерскую «Жанн». Она находилась в довольно тесном промежутке между двумя домами на набережной. Парикмахер был отменный, у него стриглась вся знать. М.Д. тоже пользовался его услугами, хотя расценки у Жанна были высокими. М.Д. добавлял, что парикмахер выдавал себя за иностранного мастера, но на самом деле таковым он не был.

В 1912 году М.Д., проходя по набережной, остановился у киоска Алаверды купить курево. В это время к киоску подошел высокий военный в форменной шинели, на голове местный головной убор, рядом с ним красивая молодая женщина, на которую, как говорит М.Д., он и загляделся. Но его взгляд перехватил этот военный вопросом: “Вы что, молодой человек, курите?”- «Да, курю», — коротко ответил, слегка покраснев, юноша. «А вы знаете, что это очень вредно?» — «Да», — смущенно отвечал юноша. — «Ну что же, угощайтесь» –сказал человек в шинели, достал золотой портсигар с изумрудами и дал М.Д. закурить папироску. Юноша смутился, но все же закурил. Дама и человек в шинели удалились. “Кто это был?” — обратился М.Д. к Алаверды. – «Вай, вай – ответил Алаверды, — это Великий князь Александр Михайлович!» А женщиной, по-видимому, была его супруга Великая княгиня Ксения.

И коль мы описали эту встречу, скажем несколько слов о Великом князе А.М. Романове. В 1900 г. Великий князь приобретает у А.Н. Введенского имение (в имение, кроме строений, входил прекрасный парк – сейчас он находится на территории СФТИ) и теперь он изредка бывает в Сухуме. Известно, что ему было присвоено звание почетного гражданина города. Парк имел отличную прислугу и приносил Великому князю даже доход. На воротах парка висело следующее объявление:

Садовое Заведение «Синоп» его императорского высочества Великого князя Александра Михайловича Сухум-Кале (Кавказ) имеются в продаже: всевозможные растения, пальмы, розы (далее идет перечисление названий более 10 сортов растений) Каталоги высылаются бесплатно

Но забежим немножко вперед. Рассматривая некоторые документы, я наткнулся на телеграмму, о которой М.Д. не знал. Здесь в телеграмме зам. зав. отдела сообщает в правительство следующее: «Рабочие «Синоп» угрожают забастовкой. Требуют увеличения с 1 июля платы старшему садовнику до 400 руб., младшему – 350, рабочему – 300, финансированной дачи дров, керосина. Смету дополнительного кредита шлю. Прошу распоряжения». 5 июня 1920 г. Зам. зав. отделом Харитонов Это все происходило уже при меньшевиках, т.е. до установления Советской власти. При прежнем владельце такое было бы невозможно. Но давайте пойдем дальше вдоль набережной и остановимся у двухэтажного красного кирпичного дома (см. фото 2).

М.Д. сообщал, что дом был построен примерно в 1905 г. И уже в 1911г., когда М.Д. приехал в Сухум, рассказ о строительстве этого дома оброс легендами. В начале 20-го века в Сухум приехал достаточно богатый человек по фамилии Зоркин, у которого в Сухуме уже жил брат. Зоркин купил престижный участок на берегу моря и начал строить
дом. Будучи любителем карточной игры, он проиграл все, что имел, а дом был доведен только до фундамента. Но этот
отчаянный игрок пошел ва-банк, заложил стоимость фундамента и выиграл крупную сумму, которая позволила ему достроить дом — в память об этом он приказал изобразить на фасаде карточные символы. Читатель может их увидеть и сейчас. Затем Зоркин продал дом, уехал в Санкт-Петербург и в Сухум больше не возвращался. Раньше дом выглядел несколько иначе. По углам на крыше были круглые башенки (они видны на фото 2), которые очень украшали этот дом. Но случился пожар, дом сгорел и в прежнем виде не был восстановлен. До революции здесь была «Гостиница Россия».

Подходя к описанному дому, мы прошли мимо еще одной достопримечательности старого Сухума. Справа находится небольшой приземистый домик, на фронтоне которого и сейчас можно увидеть советский герб, который был установлен после революции чиновниками Наркомторга. А вот раньше это было очень злачное место, здесь размещался престижный ресторан «Земной рай», владелец Будоглы. Допускались сюда «тузы» абхазского общества. Здесь пили, веселились, и хозяин создавал все условия земного рая. М.Д. рассказывал, что часто на эти сборища приглашали второго Зоркина. Усаживали его рядом с тамадой и предлагали повторять тосты тамады на иностранных языках. Он был человек очень бедный, но весьма образованный, знал почти все европейские языки и за предложенную выпивку повторял тост на aнглийском, немецком и других языках. М.Д. очень уважал Зоркина и сожалел о его судьбе — после революции этот
пожилой человек оказался никому не нужен и умер в подъезде гастронома вблизи «Бульвара».

Расспрашиваю М.Д. о жизни города до революции. Он вспоминает, что в центре города находился рынок. На столах размещались разные продукты, причем, например, свинина, чтобы не раздражать мусульман, продавалась в отдельной части рынка, другие продукты за другими столиками. На улице, примыкающей к рынку (после революции «Проспект мира»), сновали менялы валюты. Любую валюту можно было обменять на требуемую. Перед революцией 1916 г. цены на этом рынке были очень высокими. Простой народ голодал. И тогда случился так называемый «бабий бунт». Женщины организованно подняли настоящее восстание. Громили магазины, ларьки и пр. Даже полиция не могла усмирить разбушевавшихся женщин, пришлось вызывать войска. М.Д. рассказывает и о комичном случае, который произошел еще до «бабьего бунта». Глава города проводил инспекцию рынка, проверял порядок торговли. Затем он решил осмотреть,
как содержится отхожее место. Подходит к отхожему месту, которое располагалось в углу рынка в неказистом деревянном строении. Ну, обычнее отхожее место – выгребная яма, через которую переброшена пара досок. Глава города
становится на одну из досок и, о Боже, проваливается в выгребную яму. Паника! Но его извлекают тут же, в котле греют воду и в большой лохани тщательно обмывают. Конечно, об этом сразу узнал весь город (ведь население города было небольшим – около 16 тыс. жителей), и много шуток и анекдотов распространилось среди жителей. Было ли после этого реконструировано отхожее место М.Д. не сообщил.

О других событиях, которые происходили в Сухуме. В 1917 г. на площади за церковью (ныне здесь филармония) местные умельцы испытывали 6-тидюймовое орудие, наверное, кто-то собирался использовать его для обороны Сухума. Орудие было не совсем новое, поэтому недостающие детали из готовили в Новом Афоне, по-видимому, очень некачественно. К большому сожалению, при испытаниях произошел взрыв. Погибло 7 человек, которые там же, на площади за церковью,
и были похоронены. Для небольшого города это было событие. Но давайте вернемся на улицы города. Как-то проходя мимо здания бывшего Русско-Азовского банка (ныне на первом этаже находится выставочный зал), М.Д. обратил мое
внимание на превосходно выполненное панно, находящееся на верхней части стены здания. На узкой полоске фронтона здания изображена панорама Сухумской бухты. М.Д. рассказал, что в 1911 году эту картину написали два человека – один альфрейщик, чех по национальности, фамилия его Пич, второй – художник немец, фамилию М.Д. не мог вспомнить.

Напротив нынешней филармонии располагался электропарк Козловского. Такое название он получил за яркое электрическое освещение, организованное хозяином. В электропарке была открытая сценическая площадка, где часто выступали артисты. В летнее время здесь часто бывали приезжие гастролеры. Так, например, театр, который приезжал из Харькова, ставил следующие пьесы на украинском языке: «Вий», «Наталка Полтавка», «Цыганка Азу» и др. На русском
языке шла пьеса «Воскресенье» (автор не Л.Н. Толстой). Из культурных заведений в городе существовало крупное здание кинотеатра, директором которого был Борис Шеншейн. Большой театр на Колюбякинской улице, построенный Самуриди и вмещавший до 720 мест. Как утверждал М.Д., этот театр, созданный по итальянскому проекту, был лучшим на всем побережье Черного моря. На месте нынешнего театра размещался театр «Олимпия». Кроме того, бывший шеф-повар принца Ольденбургского Алсази построил театр на 720 мест. Имелся в Сухуме и цирк. Это было деревянное куполообразное здание. Заведовал цирком Камкрелидзе. М.Д. прихвастнул: «Я ему делал отличную рекламу, за что он
выделял мне бесплатно целую ложу».

М.Д. вспоминает, что первый рентгеновский аппарат в Закавказье был установлен в Сухуме доктором Мееровичем в 1910 г. Правда, его не очень хорошо «отблагодарили». В 1913 г. он был похищен какими-то бандитами, которые требовали выкуп 10 тыс. рублей. Властям удалось освободить доктора без выкупа. Доктор Меерович еще долгое время работал и при Советской власти.

М.Д. много рассказывал об озеленении города и его окрестностей. Из крупных насаждений он упоминал Ботанический сад (кстати, этот сад заложен еще Н.Н. Раевским в середине 19 века), Великокняжеский сад. Конечно, мы должны назвать большой парк Н.Н. Смецкого, о котором М.Д. мог многое рассказать. Например, от Нестора Лакобы М.Д. лично слышал
следующее: «Пришел Н.Н. Смецкой в 1921 г. ко мне в Ревком и сообщил, что все свое имущество передает во власть народа».

Из-за табачного бума в конце 19-го и начале 20-го веков в Сухум хлынула масса различных предпринимателей из Российской империи. В прибрежном районе они построили ряд усадеб с прекрасными зелеными насаждениями. На выезде из города, начиная от нынешней эстакады, М.Д. насчитал около десятка таких владельцев: Вишневский, Симонов, Дмитриев, Смецкой, Бабушкин, Метелов, Рукавишников, Ноев, Введенский. Сад Ф.Ф. Ноева находился рядом с Великокняжеским садом. Этот хозяин был настоящим бизнесменом. Он выращивал различные луковичные растения и продавал их в собственных московских магазинах. Сейчас читатель может пройти от эстакады в направлении Синопа и слева увидит стройные ряды платанов и кипарисов, которые 100 лет назад являлись искусственными изгородями между участками садов, хозяева которых перечислены выше.

При прогулках с М.Д. мы обсуждали разные вопросы. Однажды я его спросил: «А был ли в городе дом терпимости?» «А как же» – отвечал М.Д. – «Он размещался в одноэтажном домике, который находится в районе городской бани. Он и сейчас цел. Грешен, но мы, юноши, часто заглядывали в окна заведения, нам было интересно, чем там занимаются офицеры 203-го полка, которые и были основными посетителями заведения».

После революции М.Д. был добровольцем Красной Армии. Он рассказывал, как впервые увидел Нестора Лакоба. Революция из России не сразу добралась до Абхазии. В Сухуме было несколько партий, которые соперничали между собой. Для того чтобы решить что делать, в 1918 г. было организовано большое собрание, где этот вопрос и обсуждался. Заседали в театре «Олимпия». Собралось около 700 человек, среди них был и М.Д. Выступали представители разных партий, но председательствующий почему-то не давал слова большевикам. Тогда на сцену выскакивает Н. Лакоба, выхватывает маузер и начинает палить в потолок. Шум, гам, паника, люди бросаются к выходу. Кое-как удалось навести порядок, и Н.Лакоба дали слово. На этом собрании никакого единого решения не было принято. А вот, как замечает М.Д., потери были. Владелец магазина готового платья поддался панике и выпрыгнул из окна второго этажа – сломал ногу. Я просматривал опубликованные официальные партийные документы. Действительно, в 1918 г. был сбор разных партий, но описанное событие, о которых поведал М.Д., там отсутствует.

Но вернемся к истории здания «Метакса», о котором мы упоминали выше. В 1922г. здание арендовал Евгений Аркадьевич Лепковский – бывший ведущий актер С. Петербургского театра. Он организовал здесь актерскую студию, которая занимала
второй этаж здания. Его жена Ирина Николаевна – воспитанница студии Сары Бернар (Париж) – содержала первый этаж. Здесь она создала школу балета. М.Д. работал в типографии, но одновременно, без отрыва от производства, учился в студии Е.А. Лепковского сценическому мастерству. Учитель его очень ценил, называл мой «черненький» (у М.Д. тогда
была черная смолистая шевелюра). Учеба продолжалась до 1929 г. Именно в этом году жизнь М.Д. резко изменилась. Его вызывает к себе Нестор Лакоба и задает следующий вопрос: «Ты, Майор, учишься у Лепковского сколько лет?». – «Я уже на 4 курсе». — «Хватит! У меня в правительстве некому руководить культурой, оформляйся, я уже дал указание». Никакие просьбы повременить еще годик, а также обращение Лепковского лично к Лакобе не помогли. М.Д. становится понашему – министром культуры. На самом деле его назначают директором Сухумского театра. До него директором был Александров, который уехал в Баку. Это был 1930 год. Вот что рассказывал М.Д. Я директор театра, у меня несколько трупп, включая абхазскую и русскую, и полное отсутствие финансирования. Представьте себе, сижу я в кабинете,
мебель – стол и стул. Кто-то буквально «царапается» в дверь. Я уже знаю, что будет дальше. Говорю – входите.
Входит один из артистов (очень талантливый) и говорит: «Майор, нет денег, нечем кормить семью». А что могу сделать я? М.Д. явно лукавит, видимо, после этого он шел к Нестору и убеждал его о необходимой помощи. О том, что М.Д. хорошо справлялся с директорскими обязанностями можно судить по тому, что его интернациональный театр был дружен, выпускал спектакли и пользовался успехом у местной публики. Немаловажное значение сыграли его организационные способности, а также и то, что он владел всеми языками своих подчиненных. В театре М.Д. работал до 1932г. Этот последний год его работы был очень удачным. Театр пригласили на гастроли в Москву. Как говорил М.Д., выступления были очень успешными. Показывал мне документ. На сером листке бумаги напечатана командировка, где сказано, что он, М.Д. во главе театра направляется на гастроли в Москву, печать, подпись. Беру в руки листок, переворачиваю и вижу несколько печатей: прямоугольные, треугольные, а поверх подписи: чулки, носки и т.д. «М.Д., что это?” Он восклицает: «Вы что не понимаете? Тогда был большой дефицит товаров, и моей труппе, и мне разрешили отовариться в Кремлевском магазине. А чтобы мы не перебрали лишнего – делалась печать и писалось, что приобрел. Это рассматривалось как премия».

После ухода из театра М.Д. продолжает работать в составе правительства. Жил он тогда, да и позднее в доме на 1-ом этаже, а на втором этаже проживал Нестор Лакоба. Позже здесь будет музей Н. Лакоба. М.Д. рассказывает — утром Нестор выходил на службу, а на парапетах улицы уже сидело на корточках много народа. Это все просители — абхазцы из окрестных сел, Нестор всех выслушивал, при этом пользовался трубкой, которую прислонял к уху (он плохо слышал). С ним обычно был помощник-секретарь, который все записывал. Просьбы Н. Лакоба рассматривал быстро и, как правило, удовлетворял.

Спрашиваю М.Д., как выглядел Н.Лакоба. М.Д. отвечает: он всегда носил национальную одежду. На ремешке был укреплен кинжал. А как выглядел Ефрем Эшба? Эшба был похож на комиссара, носил кожаную куртку, картуз, на ремне висел маузер. Рука заложена за борт куртки. Однажды втроем мы, прогуливались по набережной и зашли в маленькую чайную, которая находилась рядом с гостиницей «Абхазия». М.Д. вспоминал, что строительство «Абхазии» началось в 1933 г., хотя намечалось сделать это раньше. Он объясняет задержку в строительстве тем, что Нестору Лакоба не понравился
первоначальный проект, и он обратился к известному архитектору Щусеву, который переработал проект и украсил здание балкончиками, а наверху разместил колоннаду. Сразу после революции вид «Бульвара» очень изменился. В 1921 г. колонны были снесены, а в центре «Бульвара» была устроена арка, под которой установили деревянный конусообразный памятник со звездой наверху. На фронтоне памятника был укреплен лозунг типа: «Пролетарии всех стран объединяйтесь». Материал памятника – дерево – вскоре сгнило, и памятник убрали.

В 1936г. к Нестору приехал И.В.Сталин в гости. У них были очень дружеские отношения. В этот приезд они даже устроили соревнования – стреляли из маузера по птицам. У Нестора получилось это лучше. Что было дальше известно. Н. Лакоба был отравлен в Тбилиси. Начались репрессии, М.Д. утверждал, что был уничтожен весь руководящий состав Абхазии – около 700 человек. Я понял из рассказа М.Д., что из людей, работавших в правительстве, уцелел только он один – Майор Давыдович Хахмигери. Расспрашивать об этих событиях было неловко.

М.Д. знал Берия еще до революции, когда тот учился в реальном училище в Сухуме. О его семье отзывался очень плохо. Не любил говорить на эту тему. М.Д. знал многих, да и его знали очень многие. Когда мы прогуливались по городу, он непрерывно останавливался и раскланивался. Были разные смешные встречи и разговоры. М.Д. любил и сам очень красочно рассказывать. Вот, говорит, как-то я встречаю в городе Абасс-Оглы. До революции он владел очень небольшим
кирпичным заводиком. Затем заводик был национализирован. Он спрашивает меня: «Ну, Майор, объясни мне, пожалуйста. Вот раньше у меня 5 рабочих изготовляли 1000 кирпичей, а сейчас какое-то соцсоревнование, и 100 рабочих изготавливают 500 кирпичей. Объясни мне, Майор, что это за соревнование?” Последние наши встречи уже выпали на период беспорядков в Сухуме. Захожу к М.Д., выходим на улицу, а здание обкома окружено солдатами со щитами. У М.Д. выступают на глазах слезы. «До чего я дожил ?...»

Майор Давыдович вскоре умер. А я вот думаю, слава Богу, что Майор Давыдович не увидел пепелище своего дома, ведь во время войны дом его был сожжен.

Этот интереснейший рассказ был опубликован в газете «Эхо Абхазии» № 31, 18 августа 2009 и № 32, 1 сентября 2009 года.

Надо сказать, что бассейны таких рек как Хоста, Кудепста, Мзымта по природным условиям очень хороши для проживания человека. Низкогорья, пологие склоны, наличие удобных площадок для земледелия… Может быть, поэтому именно здесь и было обнаружено большинство стоянок первобытных людей. Здесь же проходил основной в древности торговый путь через Хосту, Воронцовку, Красную Поляну на Северный Кавказ. Наиболее исследованными пещерными стоянками в окрестностях Хосты являются — Малая Воронцовская.Хостинская I, Хостинская II и др.

К периоду средней бронзы (II тысячелетие до н.э.) относятся дольмены и «жертвенный» (культовый) камень — ровесники египетских пирамид.

Средневековье в сочинском регионе (VI — XVII вв.) характеризуется расцветом местного оборонительного зодчества и культовой архитектуры. Один из самых известных памятников этого периода — крепость в Хостинской тисо-самшитовой роще. По утверждению учёных это постройка VIII — X вв.

Известно, что на итальянских картах XIII — XV вв. на месте современной Хосты отмечалась большая торговая генуэзская фактория Costo (Casto) — Хоста.

История Черноморского побережья Кавказа XIX — начала XX веков богата событиями. Русско-турецкие войны, одна из которых завершилась подписанием в 1829 году Адрианопольского мирного договора, по которому Черноморское побережье Кавказа отошло к России. В 1864 г. завершилась Кавказская война, которую почти 50 лет вело царское правительство с горскими племенами, проживавшими на Кавказе…

В 1866 году вышло положение царского правительства «О заселении Черноморского округа и управлении оным». Убыхи к этому времени покинули побережье, перебравшись в Турцию. Это положило начало переселенческому движению. Так на побережье (в том числе и в Хосте) появляются украинцы, белорусы, русские. Сюда перебираются армяне, спасаясь от турецкого геноцида, и греки.

Вторая половина XIX — время интенсивного освоения побережья Чёрного моря. 15 мая 1899 года Государственным Советом было рассмотрено предложение Министерства внутренних дел и Министерства земледелия и государственных имуществ и издан Указ «Об устройстве в Черноморской губернии городских поселений «Романовск» и «Хоста» и об основании отвода в них участков частным лицам.» Было нарезано 175 городских, 60 ремесленных и 50 дачных участков и большое количество культурных участков для разведения садов. За короткое время в Хосте появляется множество дач царских министров, сенаторов, аристократов, военных, купцов, врачей, деятелей науки и искусства. На старых картах распределения земель можно найти фамилии известных в стране людей: профессора А.Н. Краснова (основателя Батумского ботанического сада), министра юстиции С.Г. Щегловитова, князя Б.Б. Голицина, профессора В.В. Матэ (знаменитого гравёра и коллекционера), великого композитора С.В. Рахманинова, крупнейшего книгоиздателя России А.С. Суворина. Появляются и первые курортные заведения. С удовольствием приезжие останавливаются в пансионе «Марусин Затишок» инженера А. Бенкевича (ныне административный корпус сан. «Кавказ»). В этом двухэтажном каменном здании с венскими окнами было 10 комнат. На втором этаже – открытая терраса с видом на море. Отдых здесь был недорогим – от 15 до 45 рублей (без стола) в месяц.

Пансион инженера путей сообщения А. Бенкевича «Марусин Затишок»



Управляющий дачами и имениями в Сочинском округе Черноморской губернии И.А. Одинцов в 1908 году открыл в Хосте пансион-гостиницу «Пионер» (Сейчас в этом здании общежитие санатория «Аврора»). Об устройстве в Хосте приличного лечебного места заботилось созданное здесь курортное общество, возглавляемое генералом Муравьёвым и женой министра юстиции С.Г. Щегловитова, имевшего здесь один из лучших участков (до недавнего времени – «Дом отдыха и творчества художников «Хоста», а сегодня «Арт-отель»). Вокруг дач разбивались парки и скверы из экзотической растительности. Посадочный материал завозился из имения принца Ольденбургского в Гаграх, из Никитского ботанического сада в Крыму, из питомников Италии и Франции, а для парка всемирно известного путешественника – географа профессора А.Н. Краснова – даже из Японии. Предположительно, именно с закладки имения А.Н. Краснова в конце XIX века началось дачное строительство в Хосте. Для курортников имелась возможность организовать свой досуг. Для них устраивались спектакли и кинематограф в Народном доме (с 1914 года), концерты на веранде для музыки в городском парке. Работал ресторан «Европейский» и столовая «Пионер». К услугам отдыхающих и жителей были открыты три библиотеки: две частные (в имениях Кривцова и Куличенко) и при начальном училище. Приват-доцент Харьковского университета, действующий статский советник С.П. Кривцов стал председателем санитарной комиссии г. Хоста. Действовало несколько обществ: Общество благоустройства г. Хоста, Благотворительное общество, Общество потребителей. Конечно, не случайно Н.С. Абаза («устроитель побережья», как его называли) обратил внимание на счастливое местоположение прелестного уголка – Хосты. Красивая бухта Тихая, защищенная от ветров довольно крутыми склонами отрогов Главного Кавказского хребта, прекрасный климат, одно из лучших на побережье мест для купаний (благодаря песчаному дну), обилие поэтических окрестностей, прогулки, по которым – большое удовольствие. Словом, как писали в старых путеводителях: «Хоста приобрела у публики славу тихой летней и осенней климатической станции, далёкой от шумной жизни модных русских лечебных мест». В 1901 г. участок в Хосте для дачи приобрел действительный статский советник, крупный землевладелец из Санкт-Петербурга Александр Иванович Базаров. Дача была построена в период 1901-1904 г. Это было двухэтажное каменное строение замкового типа с башнями из тесанного местного песчаника. Вокруг был разбит небольшой парк из субтропических растений. При имении были заложены розарий, бамбуковая роща вдоль ручья, сад. В 1912 году имение было передано художнику Николаю Никаноровичу Дубовскому. Дубовской – один из лучших русских пейзажистов. Им было написано более 1000 этюдов и около 400 картин, в том числе пейзажи Хосты.

Местного населения в Хосте в начале XX века насчитывалось около 1500 человек. Уже к 1914 году здесь начала действовать церковь Святого Преображения Господня, было открыто двухклассное приходское училище. Появились первые промышленные предприятия — кирпичный завод, завод шипучих вин и искусственного льда, карьер по добыче песчаника, известковый карьер с печами для выжига извести.

Но история любого населённого пункта всегда предопределена самой природой. Многочисленные комиссии и научные экспедиции, исследовавшие побережье в конце XIX — начале XX вв. отмечали, что благодаря географическому положению, природным условиям, здесь можно устроить курорт, не уступающий знаменитым французским и итальянским курортам.

Главное богатство сочинского курорта — мацеста. О целебных свойствах этих серных источников было известно давно. Но лишь в самом начале XX века началось планомерное их изучение и организация здесь курорта. В 1912 г. начало свою деятельность Акционерное общество «Мацестинские серные источники», организованное доктором В.Ф. Подгурским и коммерции советником М.М. Зензиновым. Самая первая лечебница на Мацесте, открытая им ещё в 1902 г., представляла из себя небольшое деревянное строение с установленными в нём ваннами. Теперь же акционерным обществом было открыто новое ванное здание на 12 ванн (ныне — в/з № 1), построенное по проекту В.А. Иона, открылась столовая для малоимущих, общежитие для бедняков на 130 человек. Состоятельные курортники останавливались в имении «Михайловское» М.М Зензинова (это здание сохранилось на территории пансионата «Зелёная роща»). В 1912 г. была построена ещё одна гостиница на 30 номеров (в 30-е гг. здесь размещался санаторий № 5 УСМК «Мацеста», где лечился тогда Н. Островский, сегодня это — жилой дом), тогда же началось строительство ванного здания 1-го класса и ещё одной гостиницы на приморском участке. Однако начавшаяся первая мировая война помешала реализации намеченных планов. Завершить строительство удалось лишь в 20-е года (сегодня это часть в/з № 6).

Через реку Хоста в 1902 году был построен металлический мост через реку Хоста (ныне ул. Шоссейная). Он был частью «голодного» шоссе, которое строилось в 1891-1892 гг. от Новороссийска до Сухуми. Мост был собран на десятках тысяч заклёпок. А до этого реку переезжали в брод. Мост, строившийся для проезда телег, мог пропускать автотранспорт только в один ряд.



Из глубины веков...

Долину Хосты человек облюбовал ещё в каменном веке, выбрав для жилья пещеры в районе современной тиссо-самшитовой рощи. Результаты археологических раскопок из Хостинской, Воронцовской и Навалишенской пещерах находятся не только в музее истории города-курорта Сочи, но и в Эрмитаже, Государственном Историческом музее в Москве,

Древние греки и римляне использовали небольшую, но уютную, бухту Хосты еще до начала нашей эры, как гавань для кораблей, с которых велась торговля с аборигенами. Самшит, рабы, мёд, оружие, вот предметы местного товарообмена начала новой эры.

У Геродота есть упоминания о воинственных племенах гениохов, живущих морским разбоем и торговлей рабами. Судя по описанию местности: берег с небольшим количеством удобных бухт, заболоченными берегами и непроходимой растительностью, это и есть район древнего Большого Сочи.

В начале средних веков, здесь начинался большой и длинный торговый путь из Византии на Северный Кавказ, через Воронцовские пещеры, Красную Поляну, перевал Псеашхо (Главный Кавказский хребет). Для его контроля и защиты в VII веке н.э. в ущелье «Белые скалы» была построена крепость, а большая Воронцовская пещера служила караван-сараем, в которой, как показали раскопки были обнаружены предметы китайского фарфора!

В IX – XIV вв. Хоста – самая крупная торговая фактория генуэзцев по вывозу красного дерева (тиса), «кавказской пальмы» (самшита), дуба, каштана, шкур зверей, меда, воска и рабов.

XVI-XIX вв ознаменовались турецким влиянием на Черноморском побережье Кавказа, Хоста теряет свое былое значение и превращается в аул Хамышь, в котором насчитывалось несколько десятков семей горцев, проживавших в основном на высотах вдоль реки в 1,5-2,0 км от берега моря. В 1829 году, после подписания« Адрианопольского трактата», все побережье Черного моря от Анапы до Поти отошло России. Но горские племена, проживавшие на этой территории, власть русского царя не признали. Кавказская вйона затянулась на долги годы.

В 1835 году, с секретным заданием военного командования в Хосту попадает первый россиянин — барон Торнау, заданием которого составить описание основные населённых пунктов района Большого Сочи.

21 мая 1864 года в районе Красной Поляны был подписан мирный договор. Кавказская война, длившаяся около 50 лет, закончилась.
Царское правительство предложило аборигенам переселиться с Черноморского побережья на равнины Кубани и Ставрополья, но те отказались и уехали в Турцию. Опустевшее побережье решили заселить российскими крестьянами, которым давали землю и финансовую поддержку. Для развития региона решили построить береговое шоссе от Новороссийска до Батума. Для этого со всей России собрали 100 тысяч голодающих, которые несмотря на обещанную плату и пропитание умирали от голода из-за чиновничьего воровства.

15 мая 1899 года по решению Государственного Совета указом Николая II учреждается город Хоста. Приустьевая равнина реки Хоста была разделена на 175 городских, 60 ремесленных и 50 дачных участков. Как грибы стали расти виллы и дачи аристократов, министров, сенаторов, купцов, врачей, композиторов, художников. Вокруг дач разбивались парки и скверы из экзотической растительности. Посадочный материал завозился из имения принца Ольденбурского в Гаграх, из Никитского ботанического сада в Крыму, из питомников Италии и Франции, а для парка всемирно известного путешественника-географа, профессора Краснова А.Н. — даже из Японии.

К 1914 году в Хосте имелась необходимая инфраструктура для создания курорта. Торжественное открытие должно было состояться – 15 мая 1916 года. Но начавшаяся первая мировая война, затем революция и Гражданская война помешали осуществить этот план.

С установлением Советской власти виллы и дачи были конфискованы и превращены в дома отдыха и санатории. По железной дороге Туапсе-Сухум, строившейся с 1914 года первый поезд в Хосту приходит в 1926 году. А отдыхающие всё приезжали и приезжали в Хосту… Дачи уже не вмещали всех желающих. Назрела необходимость реконструкции.

С 1933 года в Сочи развертывается невиданное в истории курорта строительство. Лучшие архитекторы страны трудились над «Генеральным планом реконструкции Сочи-Мацестинского курорта».

Война 1941-1945 гг. прервала реконструкцию курорта. Сочи стал крупнейшей госпитальной базой страны. Из 111 Сочинских госпиталей 34 были размещены в Хосте. Около полумиллиона воинов врачи сочинских госпиталей вернули в строй. Природные условия курорта способствовали быстрому выздоровлению. Широко применялся открытый способ лечения, когда раны не закрывались повязками, и благодаря целебному морскому воздуху и солнцу заживление шло гораздо быстрее. Морские купания и «Мацеста», орошения из отваров листьев эвкалипта, окуривание ран из опилок хвойных деревьев, сборы лечебных трав восполняли нехватку лекарственных средств. А вместо ваты в госпиталях использовался древесный мох, которые местные жители собирали в тисо-самшитовой роще.

В 1954-56 году на правом берегу реки Хосты путем бурения на глубину до 2500 метров была добыта своя термальная вода «Мацеста» высокой концентрации и построено ванное здание. «Мыс Видный», новые корпуса санаториев «Прогресс», «Аврора», «Победа», дом творчества и отдыха «Художник», архитектурный ансамбль санатория «Волна» с каскадом водопадов и фонтанами – «хостинский Петергоф» — всё это результат ударного послевоенного строительства.