Слайдер спустился по лестнице в прохладную пасть архива. В небольшом помещении располагались стол, холодильник и стелажи с разнокалиберными папками. Все это пыльное безобразие надлежало перевести в электронные копии и утилизировать. Как не отговаривали ГлавБухия и Слайдер Гендира от этой затеи — тот продолжал отстаивать свое и аргументировал отсталостью взглядов персала. Генеральный нашел в Интернете словосочетание «электронное правительство» и решил немедленно создать его форпост в своей фирме. Не испугали его аппеляции к налоговой, необходость хранения твердых копий, возможности потери документации из-за ненадежности компьютеров. Бухия боялась Сетки, как РПЦ — язычников и нововведений бухи тоже боялись, Слайдер не хотел заниматься фигней и ему было жаль Аню, симпатичную девушку- архивариуса, которую могли сократить за ненужностью. Слайдер открыл дверцу холодильника и уловил амбрэ, которое сразу заставило его забыть о жалости. В холодильнике пахло как в морге. Там лежали огрызки курицы гриль. " О поле, поле кто тебя усеял..." — подумал Слайдер, а вслух сказал:

— Кто в теремочке живой — выходи на планерку!

Ответом была тишина. Слайдер закрыл дверцу холодильника и перевел своё внимание на другие предметы интерьера.

«Таблетки… Зачем ей таблетки, заболела? Что это? Аааа… Приехал веселый молочник и не хочет уезжать? Да поможет нам святой Нистатин!»

— Аааняяя! — пропел Слайдер. — Выходи, а то обижусь!

Архив молчал. Мерно гудел холодильник.

— Ничто не залезет, никто не зайдет… — пропел Слайдер, валяя дурака. — Кудааа, кудаааа вы удалились!

Взгляд Слайлера случайно упал на старинный фолиант, с позолоченынм переплетом и пентаграммой на обложке. Книга лежала на столе, покрытом красной клеенкой, а в качестве закладки была заложена купюра в десять баксов, ненастоящая, это Слайдер сразу определил. К тому же лежал фолиант на другом таком же томе, то есть их было две части. Заглавия почему-то не наблюдалось совсем, как и нумерации томов.

«Ха! Анька черной магией увлекается! Ну-ка, что тут у нас?» Он раскрыл тяжелый том и сразу же втянулся:

«Кислота внешнего мира разъедает тонкое начало человеческих душ. Недостаток энергии — материальной или духовной порожает жажду и это жажда вампира. Общения ли, денег, внимания — не важно чего жаждет человек нецелостный и неясный в намерениях. Мутность сознания являет собой монотоность личности.

Только малая доля любви расстворена в земном океане чувств и эмоций. Некоторые люди не замечают этих драгоценных крупинок за суетой и ржавчиной будней. Другие натыкаются на них случайно, но не видят их подлинной ценности. Третьи же — понимают важность и значимость любви, но это чувство мешает им находится в равновесии с своим Высшим Началом.»

«Ликополис и его обитатели», трактат о вампирах, написанный магом и путешественником Сальмусом, 1691 год.

Я прибыл в столицу Дикории — город Ликополис — поздно вечером, прошел по разрушенной улице, встретив по пути только двух ребятишек, которые мирно беседовали о своих детских делах. Обойдя несколько темных зданий, стену одного из них украшал багровый герб павшей Империи, я увидел Дом.
Дом стоял на четырех высоких столбах из темного дерева. Стены Дома были изготовлены из стекла, которое изнутри являлось абсолютно прозрачным, а снаружи через него ничего невозможно разглядеть. Я поднялся в это гнездо по деревянной лестнице. Уютная обстановка, теплое дерево и бесконечное пространство на все четыре стороны. Поужинав, я улегся спать в мягкой накрахмаленной постели. Сон снился весьма забавный и фривольный — какая-то танцующая обнаженная девушка купалась в водопаде и рассказывала мне о Силе этой волшебной страны. Я пытался ее обнять, но девушка ускользала и брызгалась водой. Нам было довольно весело, мне удалось поймать девушку за плечо, обнять ее и тогда она поцеловав меня в щеку, расстворилась в водопаде. Проснулся я от неприятного ощущения — левая часть лица ныла, кажется начинал болеть зуб. После завтрака мне уже требовалась помощь лекаря, которого я нашел в городе довольно быстро — дорогу к нему подсказала какая-то бабулька с корзиной.

Дом лекаря рассполагался в центре, это было двухэтажное красивое здание из серого камня, покрытое красной черепицей. Во времена Империи дом принадлежал общественной лечебнице, а еще раньше — в правление императора Кола Второго и Первой Империи этот дом находился в собственности какого-то генерала. Когда Первую Империю смела волна революции Бродяг, переворот поглотил самого Кола, а генерал бежал в поисках лучшей доли и подальше от петли. При Второй Империи Дикорию избрали местом отдыха Верховных Бродяг и Владык Мира, иногда позволяя посещать эту страну особо отличившимся рабам — так называли во Второй Империи трудовое население. Позднее ограничения стали менее строгими — все рабы могли раз в год приезжать сюда, чтобы получить свою порцию Видений. Видения сочинялись строго индивидуально, утверждались лидером Бродяг — Верховетом. Верховет — не имя, этот титул Главного Бродяги. Существа эти проявили себя в конце правления Кола Второго, несмотря на борьбу с ними всемогущего аппарата тайной полиции — приобрели большую популярность в народе. Десятилетия их тайной власти сменил еще более жестокий вал нового шторма. Народное ликование сместило Бродяг со всех ведущих постов, но не умалило их влияния. Они быстро приспособились к новым условиям, заполнили магистраты, художественные мастерские, театры, библиотеки, Бродяги торговали всем, чем только можно было торговать — лесом, железом, лекарствами, открывали банки. И только в Дикории произошло странное — эта часть бывшей Империи схлопнулась, превратилась в Свернутую Сферу. Дикория по слухам превратилась в страну нейровампиров — существ, охотящихся за эмоциями, чувствами, мыслями обычых людей. Управлял ими Основатель — глава клана вампиров. Разузнать об этом и направил меня орден магов Триславита, располагавшегося по соседству с Дикорией. Триславит — город-государство, протяженностью в пару сотен миль, с одной своей стороны уютно прикрывался Каргадонским Горным хребтом, другую сторону тщательно вылизывало теплое Альбарское море. Впрочем, море подлизывалось к суше не всегда, иногда оно вгрызалось в берег штормами и плевалось солеными брызгами. А раз в 30 лет из-за лежащей за морем Таргии и Чертова Пекла — таргийской пустыни — приходил ураган такой чудовищной силы, что все корабли Триславита убегали прочь от Берега, с домов срывало черепицу и флюгеры, а обитатели скрывались от стихии в подвалах домов. Слава Триславу и Сварге, это происходило редко! В остальное время Триславит процветал за счет многочисленных путешественников и торговцев, которые прибывали из дальних стран практически постоянно. Город состоял из отдельных районов или узлов — на границе с Дигорией располагалось село Веселушки, потом следовал Ордел — нечто вроде маленького городка, где находился знаменитый Травяной парк — там маги выращивали множество чудесных растений со всего света, узел Куб — обитель, где изучали защитную и боевую магию, узел Хорус — с подземными пещерами и дремучими лесами и узел Маргус — с целебной Смрадовой рекой, берущей свое начало под землей. На Бык-горе рассполагался храм Сварги — Богини мудрости, звездного неба, небесного Ирия, именуемого так же Запредельем, откуда приходили и куда уходят души наших Предков. Золотая сова — статуя богини — считалась великим сокровищем и тщательно охранялась боевыми грифонами и хитромудро сплетенными заклинаниями нейроловушек. Собственно, главный узел Триславита — Сочная Сыть лежал дальше всего от границы с Дикорией и ближе к другой, Лазоревой долине, где жили самые обычные крестьяне-виноделы. Лазоры поставляли в Триславит сельхозпродукцию и в праздник Урожая в Сочной Сыти открывались винные ярмарки и фестивали пива. Это было веселое, разухабистое время всеобщего разгула перед холодной зимой. Маги противились такому беспредельному пьянству, но в Триславите жили не только маги… Отгремел праздник Пивоваров, откуролесив и продегустировав свою долю темных хмельных сортов я отправился в Дигорию. Мне сняли там участок земли через подставное лицо, возвели Стекляный Дом и навели морок — чтобы местные жители считали, что там всего навсего небольшая эвкалиптовая роща. Морок поддерживался стабилизаторами силового поля с автономным источником энергии, в качестве которого выступало искривление пространства. Подставным лицом, за которым числился «мой» участок, был, разумеется, вампир. Жил он совсем рядом и я иногда заходил к нему в гости. Узкий и изящный дом вампир построил в венецианском стиле — кругом изразцы, колонны, красный мрамор на полу, стены увешены картинами в — осенний лес, шторм на море, какие-то молоденькие клыкастые и полуодетые вампирши и еще много чего — хозяин дома являлся художником и рисовал много, учавствовал в международных выставках. Потолок его дома, отдаленно формой напоминавший гроб и содержанием — дворец, украшали красивейшие фрески. Персонажи Таро — Великие Арканы Алистера Кроули и фрагменты из Дюрерра, оскаленные горгульи и темные ангелы, звезды, астрологические символы планет, вся эта замудренная инсталяция напоминала огромную натальную карту, подвешенную к потолку.

Вампира звали Уго Карлович Якоже — необычная фамилия досталась Уго от предков, которые когда-то были частично католическими священниками, а частично — мытарями, то есть сборщикаими налогов. Происходила она от той части молитвы, которая говорила о долгах вобще и в частности — «якоже и мы оставляем должникам нашим». Сбор налогов и ловля человеков — занятие богоугодное. А вот вампиризм церковью осуждается, хотя кто там знает, в этой церкви: что у них осуждается, а что полезно? Например, святое причастие. Для верующих это вкушение даров Святого Духа, а для почих — тот же ритуальный каннибализм и вампиризм.

В стародавние времена предки именовались Моггенами, но позже крепко ударились в фанатичную набожность, как это водится — раскаялись и переименновались. Может быть и не совсем раскаялись, а такую странную фамилию предки Уго взяли для маскировки — чтобы раньше времени не нашпиговали серебром и кольями. Уго не простил предкам такой измены, но и согласно странным законам Дикории, куда он переселился от Святой Инквизиици из Праги, уже не мог сменить фамилию будучи вампиром. Законы различных государств чаще усложняют существование наше — будь ты человек или вампир. Уго как-то рассказывал мне, что еще до смены фамилии их род принял посвящение в вампиры чуть ли не от самого воеводы Влада Цепеша-Коловника.

Пра-пра-прадед Уго являлся весьма распутным жуиром и больше всего в жизни увлекся девушками. На какой-то пьяной вечеринке его укусила будущая жена — соответственно, пра-пра-прабабка Уго. Она-то и была немецкой веткой на засыхющей смоковнице врагов рода человеческого. Ветку эту покусал Сын Дракона, когда одна хорошенькая ведьма сбежала в Валахию от гнева римского папы и Конгрегации Доктрины Веры и попросила убежища у него в Тырговище — городе у южных склонов Трансильванских Альп, на правом берегу реки Яломица. Там она быстро попыталась взять Влада в оборот и наплела ему про свою беременность. Но граф не поверил обольститильнице. Он решил проверить что у неё внутри, вспорол живот с криком: «Я же говорил, что не люблю неправды!». Впрочем, это всего лишь легенда. Иначе как бы появились Зоннерманы-вампиры? А может быть она выжила после операции — не зря же вампиров называют в народе «немертвыми»? Но вернемся к роду Уго Карловича, а истории про Дракулу оставим специалистам и киношникам.

Таким образом один древний род Моггенов-Якоже — чернокнижников и расстриг кровно породнился с не менее древним родом вампиров Зоннерманнов. Портрет Хильды Зоннерманн — той самой прапрапрабабки Уго, которая искусала ловеласа-предка, вампир повесил у самого входа в свой дом, чтобы пугать мальчишек, которые ни черта не боялись и систематически гадили у него на мраморной лестнице перед домом. Уго боролся с ними при помощи черной магии, но кучка дерьма появлялась с периодичностью местного почтальона. Из-за этого пришлось установить почтовый ящик у самого забора — сам почтальон, несколько раз вляпавшись и загремев по лестнице, решительно заявил, что или Уго забирает почту сам или надо что-то делать… Я привез ему пару фолиантов, где расписывалась не только борьба с засранцами, но и много других полезных советов — как изловить василиска, вывести тараканов на чистую воду и выиграть любой спор или судебное дело путем разбивания четырех яиц от черной курицы по углам здания оппонента или судьи. Уго до моих рекомендаций безуспешно применял старый дедовский метод -гвоздь из гроба повешенного символически втыкался в кучу, наложенную мальчишками. Так полководец втыкает флажок в карту, обозначая контуры будущего контрнаступления. После этой процедуры кто-либо из соседских детей неизменно натыкался на гвоздь — уже в заборе, и рвал себе штаны либо падал в крапиву. Но эти меры не останавливали гадливых шалунов. Да и гвозди доставать становилось все сложнее. Среди детей нагадить Уго на лестнице считалось, наверное, высшим шиком. А может быть это был такой способ добычи артефактов — гвоздь исчезал, его выковыривала чья-то терпеливая рука… И это все были благовоспитанные мальчики из приличных вампирских семей… Уго применил полезные советы из моих книг — очертил кучу освященным мелом и посыпал травами, собранными в определенные фазы Луны. Набеги прекратились, сорванцы слегли в больницу с жутким поносом и после лечения перестали покушаться на роскошную мраморную лестницу вампира. Об этих новостях мне поведал лекарь во время зубной экзекуции. Мимоходом, он обругал триславных эскулапов, залечивших мне зуб насмерть, вырвал странно выросший за ночь воспаленный клык и сообщил, что по приметам, я заражен вампиризмом и если не буду полоскать больное место специальными травами — могу превратится в вампира окончательно. Лекарь отправил клык на анализ, а мне велел отдыхать. Удрученный таким прогнозом, я вернулся в Стеклянный дом.

— Вернулся? — Уго стоял на ступенях отвоеванной лестницы. — И что сказал лекарь?
— Труба мое дело, Уго Карлович. — я рассказал о своей болезни и о прогнозе эскулапа.
— Дома воины должны залечивать раны. Если же дома тебя кусают — ты теряешь благородство и звереешь, — философски заметил вампир. — Такой человек перестает быть воином, он превращается в гладиатора. Он сражается за среду обитания или погибает. Или же ищет себе новую среду. Зайдем в дом — у меня есть замечательная варварская можжевеловка.

Я поднялся по сверкающему, торжествующему мрамору в дом Уго Карловича. Вампир жил совсем один. Он быстро накрыл стол и достал холодную бутылку из рыжей глины, закупоренную зеленой пробкой. Можевеловка привела меня в задумчиво-веселое состояние духа. Я впадал в пространственные размышления о сути вещей, мысль струилась как чистый горный ручей, сознание оставалось ясным, а поток слов был текучим, словно ртуть.

Можжевеловка — эта сыворотка правды и хорошего настроения привела нас в то состояние, когда мы обычно говорили о религии. Надо сказать, что после долгой учебы в Университете и изучения большинства основных конфессий, которые меня полностью разочаровали — пришлось остановится на язычестве. Просто — двигаться еще дальше в глубь веков и впадать в анимизм мне было лень. А вот быть язычником, неошаманом и пес его знает кем еще — удобно. Почитать природу, мать твою, солнце, землю, воздух и воду — вот достойная миссия в нашем противоречивом мире — во времена грядущей эры Болтолея и смены полюсов.

— Я думаю тихо-тихо у нас будет развиваться это дикорское кино. — сказал Уго Карлович, наливая очередную изящно-ледяную стопку и доставая поочередно из ничего: жареного цыпленка, свой любимый свекольный салат с романтическим названием «Разбитое сердце монахини» с орехами, но без чеснока, нежную куриную печень под сметанным соусом, банку маринованных огурчиков, тарелку с нефтяными маслинами, зелень, грибочки и пачку салфеток. После такой сервировки, Уго зачем-то вытащил из пространства золотой медальон с рубиновой монограммой с изображением летучей мыши — родовым вампирским гербом и посмотрев на него, сунул медальон обратно, в никуда, в подпространство.

— Ка… какое кино? — я так увлекся своими внутренними переживаниями, что потерял красную нить нашей беседы.
— Дикорское. Сейчас все носятся с идеей открыть здесь киностудию. Основатель подписал указ. Я, как маститый вампир-международник, -Уго произнес эти слова, словно какое-то заклинание, на одном дыхании и запил можжевеловкой — должен возглавлять комитет по кинематографии. Это даст нашей стране преимущество. Мы будем выпекать эмоции, как пирожки. Добывать их и накапливать. И вот тут твоя болезнь — если, она конечно подтвердится анализами, может принести обоюдную пользу. Ты будешь показывать нашу продукцию в Триславите и в других разных местах, а мы снабдим тебя всем необходимым для такой миссии. Думаю, Дуропляс утвердит твою кандидатуру.
— Дуропляс?
— Да, это управляющий Ликополисом. И одновременно — наш руководитель и Основатель. Я, тут недавно проводил ревизию чудес и волшебных явлений — пересчитывал сколько их в моей книге перемен. — на мой удивленный взгляд вампир пояснил — у нас количество чудес ограничено, артефакты то и дело приходится подзаряжать у магов. Здесь, в Дикории слабо с источиками маны, какая-то аномалия высасывает все то, что неправильно скастовано, а случайные спеллы уходят в Заклабанк.

На этом пока всё...

Золушка подняла засов и впустила гостью в дом.
-А я думала, у меня из родни никого не осталось…
-Я дальняя родственница,- уточнила старуха.- Ты мне приходишься правнучатой племянницей. А я тебе, стало быть… хм… прабабистая тётка.
-Ой,- моргнула Золушка.- А сколько же Вам лет?
-Триста с небольшим,- ответила старуха и кокетливо хихикнула.- Женщине больше трёхсот никогда не бывает.
Золушка нашарила за спиной стул и села на него не глядя.
-Тогда, значит, Вы… фея?!
-Я, по-твоему, похожа на фею?- захихикала старуха.- Феи — они все в розовом, с крылышками, у них волшебные палочки с мигалкой на конце, да и выглядят они на все сто… а не на триста. Да и откуда бы им тут взяться? Все феи сейчас во дворце, на балу. Все двенадцать. Их-то, небось, пригласили!
Гостья запнулась на секунду, стиснула зубы и добавила с неожиданной злостью:
-Меня вот пригласить никто не удосужился. Даже наоборот! Под страхом, значит, смертной казни… Ну ничего, ничего, я им ещё припомню! Ведьма я, деточка, ведьма. Да ты не бойся, не обижу. Я сюда не затем пришла.
Ведьма подманила пальцем другой стул и величественно опустилась на него.
-На бал хочешь?- спросила она.
-Хочу, тётушка! А Вы мне поможете, да?
-Помочь?! Милочка, да за кого ты меня принимаешь? Ведьмы никому не помогают. Ведьмы только вредят. Да и как бы я тебе помогла? Бельё за тебя постирала? Окна вымыла?
-Ну, я думала… Вы могли бы позвать птичек, чтобы они перебрали зерно…
-Ха! Они переберут, пожалуй. Нет, птичек подкармливать я не буду. Не мой профиль.
-А тыкву в карету Вы тоже не можете превратить? Крысу в кучера, а мои лохмотья в бальное платье?
-Могу наоборот. Платье — в лохмотья, карету — в тыкву, кучера — в крысу. Пойми, деточка, ведьма может только проклинать и портить. Оно тебе надо?
-Но тогда зачем же Вы пришли? Что Вы от меня хотите?
-А, ну это просто,- небрежно отмахнулась ведьма.- Мне нужно было убедиться, что ты действительно осталась дома — это во-первых. А во-вторых, мне понадобится кое-что из твоих вещей. И прядь твоих волос.
-За… зачем? Что Вы хотите сделать?!
-Гадость, разумеется,- фыркнула старуха.- Что ещё может делать ведьма, кроме гадостей? А ты лучше не сопротивляйся.
Она ухватила Золушку за подбородок и повертела её туда-сюда.
-Смазливая мордашка. И фигурка тоже ничего. То, что надо. Тебе-то вход в замок не заказан, не то что мне. Очень удачно.
Ведьма дёрнула слабо пискнувшую девушку за волосы.
-Этого хватит. Платье у тебя какое-нибудь приличное есть? Туфли?
-У меня… мамино свадебное.
-Тащи сюда.
-Но…
-Не спорь, деточка, а то не посмотрю, что родственница. В жабу превращу и съем!
Золушка быстро приволокла свёрток с маминым платьем и пару туфелек.
-Я ещё вернусь,- предупредила ведьма.- Около полуночи. Так что ты не спи, дожидайся.
-Да где уж тут спать,- вздохнула Золушка.- Работы выше крыши. Зерно ещё это…
Ведьма, уже перешагнувшая порог, обернулась и укоризненно покачала головой.
-Не майся дурью, деточка. Сбегай в лавку и купи два мешка зерна. А это выкинь.

— Стук в дверь раздался снова около часа ночи. Золушка впустила ведьму и ахнула.
-Что, хороша?- самодовольно хмыкнула ведьма.
-Ой, тётушка! Какая Вы красавица!
-Не льсти себе, деточка. Я-то в молодости была куда симпатичнее!
Золушка пригляделать получше и снова ахнула.
-Ой… это же я!
-Ну да,- кивнула ведьма.- А для чего мне, по-твоему, понадобились твои волосы? Чтобы сварить оборотное зелье. Сквозь эту маску меня ни одна фея не распознает, ни один придворный маг не разглядит. Идеальная маскировка.
-А как же мои сёстры? А мачеха? Если они подумают, что это я была на балу… Ой-ой!
Золушка испуганно прижала ладони к щекам.
-Брось,- отмахнулась ведьма.- Они до замка даже не доехали. Трудно мне, что ли, кучеру глаза отвести, карету в болото завернуть? К утру, может, и выкарабкаются, а нет — тоже не жалко.
Ведьма уселась на уже привычный стул и вытянула босые ноги.
-Уф! Устала. Давненько мне не доводилось столько танцевать… и вообще. Но дело того стоило!
-И я тоже устала,- пожаловалась Золушка.- Весь день работала как проклятая!
-Ну почему же «как»?- фыркнула ведьма.- Именно что проклятая. А иначе бы не управилась, верно?
-Так это вы..?!
-Можешь не благодарить,- отмахнулась ведьма.- Проклинать — моя работа.
Золушка вздохнула.
-Ну хоть расскажите, как оно там было, на балу?
-Бал как бал,- пожала плечами ведьма.- Ничего особенного. Ты таких ещё насмотришься, даже надоест, помяни моё слово. Весь цвет королевства собрался. Феи прилетели, все двенадцать. И каждая со своей крестницей. Ха! Ты бы видела этот маскарад! На бедных девчонок столько всего понавешали, аж воздух трещал от избыточной магии! Придворные маги еле успевали отводить от принца заклятия. Тут тебе и приворотные, и иллюзорные, и прочие всякие… И каждая хоть разок, но станцевала с принцем. Бедняга уже на третьей окосел. Его привораживают, расколдовывают, снова привораживают, снова расколдовывают — тут никакой рассудок не выдержит. К концу шестого круга принц уже точно знал, что безумно влюблён, но никак не мог сообразить, в кого именно. Он, между нами говоря, вообще умом не блещет. Для него все эти наколдованные кукольные личики слились в одно мутное пятно. Ну, потом-то он в своих чувствах разобрался…
Ведьма самодовольно кивнула раз и другой.
-У глупых девочек против меня не было никаких шансов. Все эти иллюзии, привороты — детские игрушки, а у меня-то всё натуральное!- она с удовольствием огладила молодое тело по бокам.- И опыта побольше лет на триста. А ты бы видела, какая суматоха поднялась, когда часы пробили полночь и волшебство начало развеиваться! Как эти клуши бросились бежать — ну чисто курятник! Даже туфли по дороге растеряли. Ну и я тоже под шумок улизнула. Дело сделано, отомстила, можно и домой.
-Отомстили?- не поняла Золушка.
-Ну да. Я же говорила, не пригласили меня. Обидели бедную старушку. Я этого так оставить просто права не имела! Нужно было как-то пробраться в замок, напакостить там… Молоко я им на кухне испортила и ещё кое-что по мелочи.
-Молоко?- удивилась Золушка.-А я думала, Вы там короля проклянёте, или принца.
-Ха! Чтобы меня сразу изловили и на костёр? Ну уж нет. Я не такая дура, ради простой мести на рожон лезть. Тут надо действовать тоньше.
Она сладко потянулась и пошевелила пальцами ног.
-Принц нашёл свою любовь. И сразу потерял. Всё, что у него осталось – это одна туфелька. Был бы он умнее – пустил бы по следу собак; теперь жалеет, наверно, что пил из неё шампанское, весь запах отбил. Завтра король издаст указ, согласно которому все девушки королевства будут обязаны примерить эту туфлю, а потом принц выберет себе невесту из тех, кому она придётся впору.
-Но Вы же сами говорили, что там этих потеряных туфелек целая куча!
-Ну так смотря где терять!- усмехнулась ведьма.- Они свои туфельки оставили на лестнице, а я – возле кровати. Уж можешь мне поверить, эту туфельку принц ни с какой другой не спутает! На, кстати, вторую, припрячь. Может, пригодится ещё.
Золушка повертела туфельку в руках и опустила голову.
-Она мамина… мне великовата.
-Не переживай,- махнула рукой ведьма.- Я эти туфли на всякий случай прокляла. Они теперь налезут только на самую грязную, самую вонючую, самую затюканную замарашку во всём королевстве. Теперь ты понимаешь, как я отомстила королю?
Золушка быстро вскинула подбородок.
-А если я вдруг не самая грязная и вонючая?! Тогда что?
-Ну, деточка,- засмеялась ведьма и потянула из-за пояса волшебную палочку.- Это ведь недолго и исправить.

© Недобрый сказочник

Всемирный день писателя отмечается по решению 48-го конгресса Международного ПЕН-клуба (International PEN Club), состоявшегося 12—18 января 1986 года.

ПЕН-клуб был основан в Лондоне в 1921 году. Название организации — аббревиатура, образованная первыми буквами английских слов Poets — поэты, Essayists — очеркисты, Novelists — романисты. Интересно, что аббревиатура в данном случае совпадает со словом pen — в переводе с английского — ручка.

Идея создания организации принадлежит английской писательнице Кэтрин Эми Доусон-Скотт (Mrs. C.A. Dawson Scott). Первым президентом ПЕН-клуба стал Джон Голсуорси (John Galsworthy). В 1923 году состоялся первый международный конгресс ПЕН-клуба в Лондоне, в то время пен-центры были созданы в 11 странах мира. Сегодня подобные центры действуют в 130 странах.

Всемирный день писателя отмечается по решению 48-го конгресса Международного ПЕН-клуба

Это международное объединение писателей, которое, как сказано в Хартии ПЕН-клуба, «выступает в защиту принципов свободы информации внутри каждой страны и между всеми странами. Eго члены обязуются выступать против подавления свободы слова в любой ее форме в тех странах и обществах, к которым они принадлежат, а также во всем мире, когда это представляется возможным.

ПЕН-клуб выступает в защиту свободы печати и против произвольного применения цензуры в мирное время. ПЕН-клуб считает, что необходимое продвижение человечества к более высоким формам политической и экономической организации требует свободной критики правительства, органов управления и политических институтов.

Поскольку свобода предполагает добровольную сдержанность, члены ПЕН-клуба обязуются выступать против таких негативных аспектов свободной печати, как лживые публикации, преднамеренная фальсификация, искажение фактов или тенденциозно бесчестная их интерпретация ради политических, групповых и личных целей».

Великий писатель, глубоко знавший сокровища украинского народного творчества и своеобразный быт народа, не придумал своего Басаврюка. Образ и имя Басаврюка имеют параллели в мифологии других народов.

Венгры верят в существование ведьм, которых называют босоркань (boszorkany) или босорка (boszorka). Они также вредят людям, а в Иванов день особенно активно.

Венгерское название ведьмы позаимствовали словаки и карпатские украинцы, ср. словацкие слова bosorka “колдунья, ведьма”, bosorak “колдун” и бoсурканя, борсукaня, пошуркaня “ведьма”, “ворожея” в бойковских говорах украинского языка. Украинские босорка “ворожея, ведьма, колдунья” и босоркун “упырь” являются существами, которые объединяют в себе два естества – человеческое и демоническое. Такие двоедушные существа характерны для представлений карпатских народов (украинцев, словаков и поляков) и южных славян.

В венгерский язык слова boszorkany и boszorka попали из языка куманов-половцов, которые переселились в Венгрию из Северного Причерноморья в ХІІІ столетии. Их потомки — это нынешние этнографические группы палоцы и куны, то есть половцы и куманы, в составе мадьярского этноса. Тюркское происхождение термина boszorkany подтверждают крымскотатарское бастырыкъ “домовой”, “кошмар”, “кошмарное сновидение” (от глагола бастыр- “давить, душить”), ногайское бастырык “кошмарное сновидение”, кумыкское бастырык “дух, который служит причиной кошмарных сновидений”, татарское бастырган “домовой”, от которого произошли удмуртское и русское бустурган – то же. Если венгерское boszorkany можно выводить из тюркского bastir?an, то имя Басаврюк должно происходить от не засвидетельствованной половецкой или татарской формы этого термина, которой соответствует киргизское басырык “демоническое существо в образе женщины, которое вредит роженице и сжимает горло спящего человека”, иначе это существо киргизы называют албарсты. Образ албарсты сложный и противоречивый, так как в нем соединены функции разных по характеру духов и божеств. Он пришел из глубокой давности и известен всем тюркским и монгольским народам, имеет аналогии в мифологии персов, армян и грузин: албаслы “лесное существо в облике женщины” у ногайцев, алмазы “злые лесные духи в женском подобии” у ингушей и чеченцев, албасты “злой дух, чудовище” у волжских татар, “дьявол”, “нечистая сила”, “демоническое существо в облике женщины” у казахов, албасты “чудовище в женском подобии” у башкир, алмасты “домовой” у карачаевцев и балкарцев, алпаста “злой дух” у чувашей, ал “джин, злой дух, бес” у туркмен и “демон, который пугает женщин во время родов”, “ведьма, баба-яга”, “черт” у персов, али “злые духи, которые вредят роженицам, новорожденным, путникам и другим людям” (бывают как женского, так и мужского пола) у грузин, алмас “ведьма”, “легендарные дикие люди” у монголов. В мифологии индоевропейских народов образу албарсты соответствуют мара “призрак, ведьма, нечистая сила” и марена “дерево или чучело на купальском празднике” у украинцев, marzena “соломенная фигура в обрядах на народных праздниках” у поляков, mara “сверхъестественное женское существо, которое ночью садится на грудь спящего и душит его” у исландцев, Mahr “кошмар” у немцев, slogutis “духи, которые вызывают кошмары” у литовцев, manis “призрак” у латышей.

Между украинцами и татарами, жившими в причерноморских степях, было продолжительное и тесное общение, отразившееся в языках, материальной культуре, фольклоре и музыке обоих народов. Можно привести сотни тюркизмов в украинском языке. Ярким доказательством этого общения являются и славянизмы талакъа “разовая работа общиной для предоставления помощи кому-нибудь” (ср. укр. толока) и алюшке “галушки” в крымскотатарском языке. В украинской фольклор образ Басаврюка, вероятно, пришел от золотоордынских татар, живших на украинских землях и, в частности, на Полтавщине – родине Н.В.Гоголя, а затем слившихся с украинцами. Известно, что города Полтава и Глинск были отданы Великим князем литовским Витовтом в удел татарскому мурзе, ставшему родоначальником князей Глинских. Гоголевский Басаврюк с его тюркскими корнями не одинок в мифологии восточных славян. Из тюркских языков объясняется имя Кощей. Возможно, что образ упыря славяне также позаимствовали у тюрков, ср. чувашское вупaр “злой дух, упырь”, ногайское обыр “обжора”, “упырь”, гагаузское хобур “обжора”, “оборотень”, крымскотатарское. и карачаевское обур “ведьма”.

Автор: БУШАКОВ Валерий Анатольевич, профессор кафедры греческой филологии Мариупольського государственного гуманитарного университета, старший научный сотрудник Института востоковедения им. А. Ю. Крымского НАН Украины, член Украинского геральдического общества, доктор филологических наук (Аскания-Нова)

— Толик, ты где? — спросила из спальни жена Елена Николаевна.
— Здесь я, — пискнул Толик, — на работу собираюсь.
— Ой, что это, кто это! — Елена Николаевна в халате, расшитом золотыми лилиями (подарок Николя Саркози) вошла в комнату, величественно, как иногда торнадо входит в мирные дома жителей США.
— Это я! — отчаянно пискнул Толик.
— Мама! — у Елены Николаевны подкосились ноги и она упала в кресло. — Как же это? Батюшки светы, Толик, я говорила тебе, что ты много работаешь — вон в кого превратился. Может «Скорую» вызвать?
— Я те вызову! — мрачно сказал Толик. — Чтобы весь город узнал о моём позоре? Сосо всем расскажет, ты же его знаешь, этого юмориста.
— Ой, ну что же делать?
— Это всё ты! — возопил Толик. — Это ты всё меня называла — Толик да Толик! Хотя я давно Анатолий! Вот и превратился… Как я теперь руководить буду? Меня ж не пустят на работу в таком виде?
— А давай скажем, что тебе стало нехорошо и ты срочно уехал в отпуск? А за это время может оно пройдет…
— Ага, рассосется само! Нифига онго не пройдет! Я чувствую…
— Меня Николя Саркози в Париж приглашал… А там знаешь — хорошие специалисты есть. Может помогут…
— Саркози, говоришь?

Зазвонил телефон. Толик заметался по квартире. Потом схватил трубу, ответил, стараясь басить:

— Здравствуй. Нет, простыл немного. Ничего, пройдет. Я это… сегодня не приеду и машину не присылайте пока. Мне надо отдохнуть недельку… Привезите только одежду мальчиковую, ко мне внезапно племянник из Анапы приехал, хочу подарок сделать. Сколько лет? Двенадцать. Размер уточни или привези разной, выберем. Да, жду…

Он положит трубку и как-то странно посмотрел на Елену Николаевну. Затем сказал:

— В Париж, говоришь? Хорошо. Сейчас зам шмотки привезет, на порог его не пускай, скажи — я в туалете. Поедем на такси, меня никто не узнает в аэропорту.

За окном начинала желтеть осень, всходило анемичное и уже не жаркое солнце.

Все персонажи выдуманы, случайное сходство чисто случайно!

-Бревно бревном – пробормотала Тортилла, не отрываясь от своего занятия. – Как был чуркой неотесанной, так и остался. Таких даже токарный станок не исправит…
-Что такое «токарный станок»? – спросил Артемон, присев у самой кромки воды и внимательно повернул голову чуть набок.

-Это то, что ждет таких наглых деревянных человечков после смерти, маленький щенок – ответила Тортилла, подплывая ближе.
-А что такое смерть, тетушка Тортилла? – снова спросил Артемон.
-У всех она разная, маленький щенок. Для меня это, когда я однажды не проснусь. Для Буратины – большая гора опилок. Для Дуремара наверное все кончится, когда он наконец упадет в пруд и захлебнется.
-А Буратино? Может это он утонет, а я не проснусь. Так может быть?
-Такие как Буратино не тонут! А ты…Возможно.
-И тогда больше ничего не случится в жизни?
-А сейчас что-нибудь случается?
-В каком смысле?
-Ну, события какие-нибудь разве происходят? Кто-нибудь закапывает на Поле Чудес свои кровные или гоняется за Золотым Ключиком? Вон, глянь на Дуремара: он каждое утро приходит сюда за «лечебными пиявками», весь берег истопчет, набьет полную банку и на продажу. А ты знаешь, что потом эти пиявки пропадают, маленький щенок?
-Как это? – Артемон еще больше повернул на бок свою большую голову.
-Так это! Можешь прогуляться с ним до дома разок. Только я тебя уверяю, сколько не смотри на пиявок — того момента, когда они исчезнут, не заметишь!
-Что же это такое? – похоже было, что Артемон впервые серьезно задумался над происходящим.
-Так устроен Мир, мой маленький дружок. – Тортилла помолчала, рассеянно расправляя и без того ровные ряды камыша. – Так он задуман!
Она устало вздохнула и начала рассказывать.

-Сперва появляется Сказочник и говорит Первое Слово. И возникает Мир. Хороший или плохой — это уж от него зависит, от Сказочника. Вырастают древние замки, взлетают из своих пещер в поднебесье драконы, где-то встречает утро Маугли, а где-то по небу несет ураганом маленький домик с девочкой Элли. Где-то к Золушке приходит крестная, а где-то маленький хоббит берет в руки Кольцо Силы. Где-то выходят на охоту орки и тролли или стучится в окно мужчина в самом рассвете сил. Где-то загораются звезды, а где-то в подземном царстве начинает просыпаться Древнее Зло…
Это не значит, что Древнее Зло или эти замки действительно такие уж старые. Просто Мир растет в обе стороны. Впереди его ждут захватывающие события и приключения, а позади рождается История этого мира.
Сказочник просто обязан так поступать. Он не может создать Будущее, не создав Прошлого. И тогда нам кажется, что наш пруд был тут давным-давно, я прожила триста лет и даже кое-что помню из этой жизни. Если покопаться на Поле Дураков, там отыщутся окаменелые кости каких-то существ. Это вовсе не значит, что наш мир настолько стар. Это Воля Создателя этого Мира.
Миров очень много. Гораздо больше, чем Сказочников. Каждый может создать не один, а несколько или очень много разных Миров. И чем больше Он создаст Миров, чем они интересней, тем дольше живут. Но чтобы Миры жили…
На самом деле Миры живут только тогда, когда где-то в Центральном Мире есть люди, желающие что-то знать о приключениях героев того или иного Мира. Их зовут Читатели.
Их очень трудно увидеть, но они есть.
-А если нету? – спросил, внимательно слушавший Артемон.
-Есть! Иначе наш Мир бы уже погиб. Как погибли многие другие. А раз ты меня слушаешь, Дуремар гоняет своих пиявок, Ду… Буратино орет, как ужаленый – мы живы! Тут есть сложность: Читатели знают только о нашем прошлом – так задумано Сказочником. И покуда они есть в нашем прошлом – у нас есть наше настоящее.
Понял хоть что-то, мой маленький щенок?
-Понял… Почти все понял — задумчиво протянул Артемон. – Мы собаки не глупей черепах. И людей, между прочим тоже не глупей. А может быть так, чтобы однажды начались новые приключения? Чтобы жизнь снова стала интересной?
-Да. Если вернется Сказочник. Но наш уже не вернется. Он и сам ушел в сказочный мир, из которого просто нет возврата в наш. Увы, мой маленький щенок.
-Что же нам делать?
— Да ничего не делать. У нас есть мы сами. Мы можем смотреть ночью на звезды или днем на горизонт и просто мечтать! Этого у нас никто не отнимет. И кто знает, может быть, когда мы мечтаем – где-то далеко рождаются новые Миры…

Егерь опустил дрын:

— У тебя имя есть?
— Скорее да, чем нет. Называй меня Дембель.
— Как?!!!
— Дембель. Я прочитал это имя в голове у одного прапорщика и мне имя понравилось.
— Ты мысли читаешь?
— Разумеется. У нас все так умеют и поэтому никто не врет.
— И что думал прапорщик?
— «Опять Дембель, сука, краску спер и продал! Ну, теперь полковник устроит пропистон, твою мать! Распустились, бляди!» Я и подумал, что Дембель — это кто-то очень умный, раз прапорщик так на него злится и полковник будет ругать прапорщика, а не Дембеля. Значит — Дембель выше этих людей. Потом я уидел, что на заборе написано «Дембель неизбежен!» Тогда я решил, что Дембель — это вечное существо, вроде меня. Что-то вроде вашего Дао. Ну вот и… чего тебе язык ломать, так проще будет.
— А про Дао ты откуда знаешь?
— Пролетал над Шаолинским монастырем. Я не сразу приземлился в ваших краях, сделал виток, как Гагарин. Изучил немного основы мироустройства и все такое. Слушай, у тебя с собой еды нет? Мне нужна энергия, перелет дальний был.
— Дома есть.
— А это что? — Дембель нарисовал пируэт вокруг бензопилы — Средство для разрушения?
— Это бензопила. Деревья пилить.
— Деревья я не ем. Их трудно перерабатывать. В бачке что?
— Бензин. Жидкость такая, она приводит в действие двигатель, в общем — топливо. Углеводородное.
— Годится!
— Эй, а ну постой, ты что творишь… — но было поздно, крышка моментально выкрутилась и бензин струей выскочил из бензобака. Он исчез внутри Дембеля, шар начал светится сильнее, загудел, изменил форму. Превратился в октаэдр.

— Вкусно! Ик! — сказал Дембель уже вполне мужским голосом. — Пока хватит. Ну не жмись, Егерь, я компенсирую. Чего ты хочешь?
— Выпить хочу. После такого доброго утра…
— Ага, это уже теплее. А что вы пьете?
— Водку.
— Если ты мне покажешь — что это, я сделаю. Синтезирую или перемещу откуда-нибудь. Но лучше переместить. Синтез у меня пока плохо получается.
— Пошли домой? Я покажу.
— Айн, цвай, полицай!- сказал Дембель и Егерь оказался у своей калитки вместе с бензопилой.
— Фокусник! Ну ты даешь!
— Это обычное пространственное перемещение. Вы так еще не умеете. Ну, валяй, показывай свою водку…

Через час избушка Егеря была завалена водкой разных сортов. Синтетическая не получилась — она отдавала бензином. Поэтому Дембель перемещал водку из ближайших магазинов, а в магазины перемещал деньги из банков. Когда Егерь намекнул, что это не совсем правильно — Дембель аргументировано объяснил о круговороте вещей в природе.

В дверь постучали. Это был Пасечник, который принес мёд. Егерь познакомил Пасечника с инопланетной формой жизни:

— А, старина, здорово!
— Привет. Я мёд принес, как обещал. А что это у тебя за штука?
— Это Дембель. Он с другой планеты…
— Понятно. Нажрался. Откуда у тебя столько выпивки — ты клад нашел?
— Вот мой клад! Дембель, покажи!

Прилётец показал.Он выпил бутылку и материализовал ящик «Данцки» Она ему нравилась больше всего.

— Ни хрена себе! Откуда это?
— Оттуда! — и Егерь рассказал историю появления Дембеля. — Не веришь?
— Как не верить с такими аргументами и фактами! — ответил Пасечник, отрезая себе колбасы и наливая стопку. — А что он еще умеет?
— Я практически всемогущ и неуничтожим! — ответил Дембель. — следовательно — бессмертен. У нас все шухейцы такие. Только это… я же к вам не просто так, ребята. У меня миссия.
— Какая еще миссия?
— Изучение жизни на вашей планете привело меня к мысли, что устроена она несправедливо. И я намерен исправить… ситуацию.
— Как же ты собрался её исправлять?
— Еще не знаю. У меня были разные идеи. Я изучил ваш интернет и решил, что вам не хватает женщин. Потом я понял, что это не так, читая ваши мысли. Вы выдаете желаемое за действительное и желаете совсем не то, что вам необходимо. Вот возьмем Егеря…
— Не надо меня никуда брать! — возмутился пьяный Егерь. — Я против.
— А я — образно говорю. Рассматриваю тебя, как индивидума. Мыслящее существо сидит в лесу и пьет водку. Это разумно?
— Это очень даже разумно, — вмешался Пасечник. — Что еще можно делать в лесу? У него работа вредная…
— А изменить жизнь? — философски сказал Дембель. — Постигнуть смысл бытия? В чем смысл?
— Нет никакого смысла. У нас смысл сейчас один, — наливай да пей.
— Правильно. Смысла нет. Но он есть.
— Дембель, ты пьяный?
— Я не могу быть пьяным по определению. Никогда не пьянею. А список жидкостей, которые мне приходилось пить на разных планетах повергнет вас в изумление. Но я не об этом. У меня миссия. Земляне! Скажите, что вам нужно для счастья?
— Чтобы государство не вмешивалось в нашу жизнь.
— Государство — это я! — многозначительно сказал прилётец. — Все остальное — это бедлам!
— Ловко излагает! — хохотнул Пасечник. — Только это в данный момент. А потом ты свалишь в звездные пучины, а мы тут останемся…
— Хотите — я возьму вас с собой?
— Мы там погибнем. Мы не умеем жить в Космосе. А корабля у тебя нет?
— Кого нет?
— Ко-ра-бля. Это такая железная штука, с запасами еды и кислорода для полетов.
— Давайте купим! Где они у вас продаются?
— Они не продаются. Их делают на заводах, они очень ограничены и могут летать только вокруг Земли.
— Жаль… Тогда может быть я его смогу синтезировать?
— Не сможешь, — аргументировано сказал сильно пьяный Егерь. — Корабль сложнее бутылки водки устроен.
— Это самое… Я читал в этих ваших, как их… в интернетах. Раньше жили такие немецкие инженеры и они построили летающую тарелку. Скопируем чертежи. Под этим холмом — куча железа и других полезных руд. Для синтеза корабля мне нужна энергия — это в эквиваленте 10 000 ящиков водки или 120 000 бутылок. Ну и время — неделя. Попробуем?
— А твоя миссия? — веско сказал Пасечник.
— Да...- вздохнул Дембель. — Проблема в том, что я увлекающаяся натура. — Но тогда будем последовательны. Я вам помогу увидеть Космос, а вы мне поможете организовать правильную жизнь на этой планете. Дисгармония — она мешает нам мыслить. Ваши волны неудовлетворенности проникают очень далеко в пространство.
— Как же мы тебе поможем? Мы не руководители планеты. Не Президенты, не…
— Пасечник! — восторженно прошептал Егерь — Ты забыл!
— Что?!
— Президент Корпорации…
— Да, он может изменить жизнь. Хотя бы в нашей стране. Но ему не дают, я с ним уже говорил…
— Дембель прикажет — захочет!
— Это точно… — многозначительно сказал Дембель — я умею убеждать. Какие существа были, галактикой управляли, планетами… У меня начальники созвездий рыдали… А тут какой-то Президент…
— Нет, ребята и не просите, я звонить ему не буду…
— А и не надо! Я все сам устрою. — Дембель Вдруг превратился в желтый смайл и подмигнул. У него появились руки и ноги и вобще — он трансформировался в респектабельного господина в костюме тройке о золотых бинарных часах.
— Ой! — вздрогнул Пасечник. Ну ты, блин даешь!
— Так, накрываем стол! Перемена блюд…

Стол расширился и удлинился, на нем появилось много всякой снеди. В дверь постучали. Затем она сама по себе открылась. На пороге стоял Президент Корпорации, из-за спины осторожны выглядывал Начальник Охраны и сама охрана в количестве взвода в камуфляже. Президент тоже был в камуфляже, с «Зауэром» в руке:

— Привет честной компании. А мы тут это… почему-то поохотится решили и к тебе, Егерь зашли, чтоб все чин по чину было. Что пьете?
— Водку. Проходи, садись, здравствуй…

Через два часа самая трезвая Охрана была пьяна в хлам. Обаянию Дембеля не мог противопостоять никто. Пасечник, самый трезвый из компании пришел к выводу, что Дембель обладает способностями к гипнозу. Выяснили, что Президент не служил, но очень любит пострелятть из пулемета. Дембель материализовал дореволюционный «Максим». Но про него тут же забыли. Из избушки доносилась песня:

Утро плывет над водой,
Спит чей-то город родной,
Дремлет родная земля,
Ждет своего дембеля.

Дембель пока не спешит,
Тянется праздник души.
Скоро седой старшина
Дембелю скажет: «Пора, сынок!»

Дембеля, дембеля
Это «ля», это «фа»,
Это просто лафа,
Когда вы дембеля.
Когда пьяный «кусок»
И один марш-бросок
На вокзал, где друзья — дембеля.
О-ооо.

Из года в год день за днем:
«Рота, тревога! Подъем!»,
На караул и в наряд,
Три буквы помнит солдат.

Помнит зеленой весной,
Осенью помнит сырой,
Надпись в солдатской судьбе:
«ДМБ, ДМБ...»

Дембеля, дембеля
Это «ля», это «фа»,
Это просто лафа,
Когда вы дембеля.
Когда пьяный «кусок»
И один марш-бросок
На вокзал, где друзья — дембеля.
О-ооо.

Дембель не курит, не пьет,
Дембель Отчизну спасет.
Он принесет в дом родной
Мир, тишину и покой.
Ах, до чего ж хороша
Армия наша… нашА…
Любит она все сильней
Дембелей, дембелей.

Дембеля, дембеля
Это «ля», это «фа»,
Это просто лафа,
Когда вы дембеля.
Когда пьяный «кусок»
И один марш-бросок
На вокзал, где друзья — дембеля.
О-ооо.

Начальник Охраны с восторгом смотрел на Дембеля. Он вспоминал свою молодость в стройбате… Егерь с последним усилием пытался посмотреть на разгул. Пьяный Президент Корпорации стрелял из пулемета в окно с криком «Буржуи, всех перебьем, мать вашу, даешь инновации!» Последнее, что увидел Егерь, это был ухмыляющийся Дембель…

Утром какого-то дня избушка была окружена всеми подразделениями всех мыслимых и немыслимых служб безопасности Корпорации. Тревогу подняла Жена Президента. У Егеря дико болела голова, он с ужасом смотрел на «Максим», торчащий толстым зеленым стволом в окно, на пол, заваленый отстрелянными гильзами, пулеметными лентами, на комнату, в которой валялось оружие, бесчисленные бутылки, чьи-то сапоги… На столе лежал президентский «Зауер» Егеря арестовали… Как ему объяснили позже — Президент исчез. Пропала Охрана во главе с Начальником. На заднем дворе нашли огромную гору водочных бутылок и разрытую яму. Какие-то пояснения Егерь по существу вопроса дать не мог. Он пытался вспомнить — где Пасечник, но ему сообщили, что Пасечник тоже исчез. Егерю шили незаконное хранение оружия в лице пулемета «Максим» и покушение на Президета, но впомнить и пояснить что-то по существу вопроса бедный Егерь не мог. И вдруг его отпустили. Так же внезапно, как и задержали. Дома на столе ждала записка:

«Дорогой друг! Прости моих дуболомов за причиненые неудобства. Я в Космосе. Это трудно объяснить, но твой Дембель построил Корабль и увез нас в недра галактики. Поскольку я все еще Президент и мое слово еще что-то значит, то отныне страной будешь руководить ты — до моего возвращения. Корпорацию тоже передаю в твои руки. Не забывай, кататься на лыжах для поддержания корпоративного духа. Все необходимые бумаги подписаны. Жену высылаю на историческую родину, она не сможет тебе мешать. В.В.П. — трудится как раб на галерах. Он на урановых рудниках на Плутоне. Штаты посылай — у них денег нет, баксы — туалетная бумага. Европа на газе сидит и сидет будет, хоть и говорит про альтернативную энергетику, ну ты не дурак, разберешься… Я вернусь, когда будет необходимость. Если она когда-нибудь будет. Пасечник — с нами! Вечно твой, Президент Корпорации Д.М.Б.-2011 И помни: Дембель неизбежен!»

Егерь несколько раз перечитал письмо. Он стал Властелином части мира и не знал — что теперь делать с этим, новоприобретенным счастьем…

День первый

Отмечал Хэллоуин. В принципе — весело, три тыквы вырезали, свечи, музыка странная, антураж. Пришел Мерлин, принес домашнего коньяка. Обсуждали много необычных вещей и странных тем. Примерно — шесть, дальше не помню, впал в анабиоз.

День второй

Проснулся утром, на столе — записка: «Жди гостей». Заварил чай из шишек и стал ждать прихода. От вчерашнего триплекса в голове висели обрывки фраз. Мотал головой, обрывки не стряхивались и не читались, как египетская клинопись. Жесть! Гостей не было — только мелькнула за окном Чеширская улыбка Дикой Кошки. Под вечер пришел необычный чел, назвался Галоперидолом и передал мне капсулы — одна бело-сине-красная, другая — желто-голубая. Необычность его выражалась в генеральских штанах с лампасами и майке с надписью «Бабло побеждает зло».Что делать с капсулами — не сказал, сказал только, что Мерлин сейчас в улете и просил передать, чтоб я шел за Дикой Кошкой, а больше Галоперидол ничего не знает.Ночью я рубился в DOOM, а капсулы решил отложить до утра. Оно ведь вечера мудренее.

День третий

Проснулся я от звука работающего трансформатора. На окне сидела Дикая Кошка и мурчала. Я вспомнил про капсулы и спросил — не помогают ли они от головной боли после вчерашнего чаепития. Кошка сказала: «Сожрешь первую — попадешь в Матрицу, вторую — на украинскую таможню, но на таможню я тебе не рекомендую. Злые они в связи с тем, что сало заканчивается и газ» Я хотел спросить еще что-то, но Кошка уже смоталась в окно. Протянул руку к чайнику и выпил первую, то есть бело-сине-красную, у меня к этим цветам доверие со времен перестройки. Оказалось — зря доверял, надо было проверить на Кошке. Включил комп, чтобы проверить почту, дождался загрузки и увидел, как на экране растут грибы, падают шишки и прыгают белки. Потом понял, что это еще не Матрица, а вчерашняя заставка, которую я поставил, скринсейвер «Осенние листья». Матрица подкралась позднее, когда на окне заговорили кактусы. Один говорил: «Съешь меня!» Второй: «Нет меня!» Опунция молчала. Жрать кактусы не стал, направился в район холодильника. В холодильнике почему-то сидел маленький Галоперидол — только в буденовке — и нагло ел мои маринованные грибы из банки, закусывая холодной жареной картошкой. На мое возмущение он ответил: «Это Матрица, брат! Здесь нет личного, тут все общее!» Заварил чай из остатка шишек — шишкосушильную фабрику закрыли и запас мой приходил к своему логическому завершению.

Решил пойти проветрится и посмотреть — как действует Матрица на улице. Там было холодно и сыро, сделав несколько шагов из подъезда — и к моим ногам упал Мерлин. Я думал, что Мерлин убился, но он спружинил об виноград и пальму и упал мягко. На мой немой вопрос в глазах Мерлин ответил, что отрабатывает программу прыжков с крыши. Передал мне пакетик с какой-то пылью и таинственно сказал: «Грибы!» «И че мне с этим зубным порошком делать?» — мрачно спросил я. Мерлин сказал, что это надо посеять и ловить момент прихода… Но в этот момент Матрицу сглючило и вместо Мерлина уже сидела Дикая Кошка. Она загадочно улыбнулась и таинственно исчезла вслед за Мерлином. От избытка чувств я пошел домой. Галоперидол исчез с недельным запасом продуктов. В холодильнике остался только иней и засохшая капуста.

День четвертый

Это безобразие продолжалось всю ночь. Мне снился Амстердам — весь зеленый и в грибах. Грибы сметали усатые дворники, а они вырастали вновь. Проснулся я и решил — сделаю Амстердам под окнами, шишки закончились, продукты тоже, а так же спички и соль. Засеял газон порошком из пакетика. Пока курил — выросло поле каких-то псило… забыл латинское название. Побежал домой за ведром — надо было куда-то собрать. Эх, грибные дожди в этом году… «Дожди, косые дожди...» Напевая и вернувшись с пустым ведром увидел, как трактор кружится в вальсе на моем газоне и начинает строить там детскую площадку, от грибов и следа не осталось. Вспомнилась другая песня: " Степь порубана шашками..." Я подошел к прорабу всей этой строительной братии с ломами и кувалдами, но он мне показал постановление горисполкома о строительстве и даже дал копию для жильцов нашего дома.

Расстроенный пришел к себе, положил постановление на стол. Кактусы к тому времени успокоились. Один писал мемуары, второй курил мои сигареты и играл с опунцией в карты. Название первых двух кактусов я не знал, а сами они говорили что их зовут Сан-Педро и спорили — кто из них круче. В Матрице мне не понравилось. Напоминало Алису в Зазеркалье — непонятно и неуютно. Полез в интернет — но премудрый Яндекс не знал как прекратить действие Матрицы, которая мне начала понемногу надоедать. Пошел за продуктами — все продавщицы улыбались и меняли цвета — с фиолетового на красно-коричневый в желтую крапинку. Забил холодильник, пообедал и сел играть в DOOM, при этом думая:«Когда ж меня отпустит?» Но меня не отпускало и за полночь я лег спать.

День пятый

Проснулся я в надежде… но Матрица еще была здесь. Я чувствовал ее. Вспомнил вчерашние приключения с грибами, но постановления горисполкома на столе я не нашел. Почему-то лежал журнал «Мурзилка» за 1962 год. С хрупкой надеждой направился в ванную — там кто-то рассыпал стиральный порошок. Умывшись, пошлепал на кухню, поставил чай… Кактусы в комнате молчали. Неужели все? Никогда больше не буду есть дурацкие колеса Мерлина, подумал я. Все, в последний раз… Чайник вскипел. Я полез за колбасой и маслом к чаю. В холодильнике сидел маленький Галоперидол в своем дурацком прикиде и доедал последнюю сосиску. Он посмотрел на меня и сказал: «Это все еще Матрица, брат! Здесь нет личного, тут все общее!»

День восьмой

Неустроенность и жалкие мысли о надежде заставляли кромсать хлебный мякиш, почему-то зеленого цвета. Мякиш распадался и бегом закрадывался за уголки табачных чаинок, врассыпную лежащих и улыбающихся на белом, мягком листе — том, на котором должна была начинаться моя повесть. Чаинки, рассердившись, стали заползать в бумажный патрон из бирюзового ситца под названием «Черномор», и патрон, признаться, делал все возможное, чтобы выстрелить…
Пришлось его закурить, от греха подальше.
Он не сопротивлялся, а только попыхивал своими бирюзовыми боками, напоминая об ушедшем детстве. Чем дальше, тем больше.
Грибконаус пришел неожиданно. Он просто выглянул из под тарелки и въедливо-хитрым голосом спросил:
— Живешь еще, господин хороший?
— Почему, хороший? — поинтересовался я
— А все вы здесь хорошие, как я посмотрю. Только поутру блюете. А так ничего. Хорошие.
— А ты почему Грибконаус?
— Хе! Дурачок ты, что ли? Меня зовут так: Грибконаус. Вот я же тебя не спрашиваю, почему тебя все так по-дурацки Димой зовут?
— Не спрашиваешь…
— А вот и зря, что не спрашиваю… А надо бы. Да еще и фамилию. И отчество, между прочим. И родители, между прочим, за границей были? В смысле, до того, как ты сюда приехал? И вообще у меня много вопросов к тебе, дорогой друг…
— Какой же я тебе, к лешему, друг!?
-А вот ты сам подумай, какой ты мне друг…

Грибы множились в геометрической прогрессии.

-Вы гражданин чего глаза от лампы уводите?
-Сидеть и смотреть ровно в глаза!
-Говорить будете или нет?
-На какую разведку работаете?
-Мы тебе покажем — Нидергланды!
-Какие такие усатые дворники?
-Кто ещё помогал вам производить наркотические средства?
-Куда вы собирались их сбывать?
-Какие партии вы собирались воспроизводить?
-Отвечать на вопросы! Не уклоняться от ответов!

Я смахнул глюки струей дыма со стола:

— Много вас, ходят тут всякие, шастают!

Но грибы не унимались, бегая по столу:

-В оковы его!!! В оковы!!! Да приставить к нему этих… как их… амазонок, чтобы стерегли пока не покается в делах свершённых!!! Увести наглеца!

Пришлось взять мухобойку и устроить артналет с боевым разворотом. Последний Грибконаус выпрыгнул в окно.

День девятый

Седьмая часть Марлизонского балета! Вспоминал сегодня — куда выпали дни шестой и седьмой. Искал в журнале «Мурзилка» за 1962 год. Не нашел. Не блюю я по утрам, только по вечерам. Врал этот самый мухомор. А остальные — как навалились — чуть не поверил в их реальность… Хорошо с мухобойкой придумал, ой, хорошо! И не Дима меня зовут, а Альф с Большой Медведицы. Или — с «Снежной Королевы?» Не важно.

Дай Бог памяти -16 метров осталось от былого величия сервера. Я и не думал, что система так жрет ресурсы. Да и проблема питания — хлеба насущного не решена, жрать нечего. Решил бороться с Матрицей изнутри и с её проявлением — Галоперидолом. Купил дихлофос и протравил холодильник. Как в рекламе — если легкий Голод посетил вас… купите себе дихлофос. Галоперидол больше не проявлялся, Грибконаускас — глюк из Прибалтики тоже, но пришли тараканы и стали требовать еще дихлофоса. Матрица не выносима! Звонил Мерлину, попал к какой-то девушке, зовут её Финити, она посочувствовала. Предложила перейти на более легкие способы. Сходить к психотэрапевту, например… Где ж их взять таких в Матрице? Финити хорошо, она колеса не жрет. Только мелочевку — мускатный орех там и еще лабуду из какой-то айяхуяски. Обещала принести. Жду…

День десятый

Утром позвонили, долго и настойчиво. Пришла Финити. Я узнал её в дверной глазок по черным очкам и татуировке в виде дракона на шее, а еще у нее в руках был термос с той самой айяхуяской — напитком из тропической лианы, который пьют шаманы. Оранжевая жидкость, по словам Финити айяхуаску готовят самостоятельно и с определенным ритуалом, но я ответил что все это — ИМХО — большой груз. Приступили в дегустации. Странно, что при Финити кактусы вели себя прилично, а тараканы больше не устраивали демонстраций протеста. Напиток оказался омерзительным и меня стошнило на Финити. Она растворилась и стала опадать разноцветными каплями…

Очнулся я в горах, почему-то на лыжах, висящим на парашюте над горным озером. Природа просыпалась, было раннее утро. Надо мной кружил вертолет и подбирались спасатели МЧС с бензопилой. Сперва я их принял за монстров из DOOMа, но меня быстро успокоили и медленно сняли — вместе с падающим спиленным деревом. Все обошлось, и снег был мягким, белым и пушистым. И я подумал: " Сказать что ли решительное «нет» — этим самым? Ну, как их?" Не помню. Матрица меня отпустила из своих хищных лап. Всякая программа имеет начало и конец, свои глюки и свой загруз. Играем в куклы, а вот кто выигрывает – боги знают. Мы — всегда программисты этого сложного и увлекательного процесса, под названием — жизнь.